Category: фантастика

Category was added automatically. Read all entries about "фантастика".

Я

Дипломное

Сегодня в Севастополе прошли защиты дипломов.
В этом году у нас всё спокойно: без нервов, выяснений отношений, без внезапных схождений с дистанции, без неожиданностей. И это хорошо, я считаю. Все шестеро были молодцами, хорошо подготовились, достойно выступали, показали себя с лучшей стороны и, на мой взгляд, выросли над собой даже со времени предзащиты чуть меньше месяца назад. Конечно, жаль, что мы проводим это в режиме видеоконференции и не можем обняться, как обычно обнимаемся. Что сейчас мы не кидаем вещи в сумки и не спешим в аэропорт. Что в этом году севастопольские маки я вижу только на фотографиях и видео, заботливо присланных моей подругой, которая знает, что для меня это важно. Но добрые слова друг другу мы всё равно сказали от души!
А мы с Соней нашу защиту посвятили, конечно же, Александре Николаевне.
... Год назад, в разгар довольно непростой ситуации, я пообещала, что в следующем году ничего не помешает Соне защититься. Меньше всего в тот момент я думала, что это произойдёт так, как произойдёт, но...
Соня сегодня не просто защитилась, а защитилась блестяще.
И, конечно же, даже не могло быть иначе.
А потом мы с Гошом сходили прогуляться в парк, благо наш дом сегодня гуляет, а дождь, как оказалось, прошёл.
А впереди у меня сегодня ещё репетиция моих московских защит: будем слушать вступительные слова друг друга, однако.
И совещание ещё.
Вот так и живём-с.
Я

Анатолий Брусникин. Беллона

Дочитала историческую трилогию Акунина-Брусникина. Третья часть - «Беллона» - посвящена Крымской войне и Севастополю (точнее, даже, наверное, наоборот - Севастополю и Крымской войне) и, в свою очередь, состоит из двух очень разных, на мой взгляд, романов.
«Фрегат “Беллона”» - вещь, несмотря на серьёзный трагизм, очень позитивная. Во многом это роман про то лучшее, что есть в людях: его иногда сразу и не видно, может даже показаться, что и нет его совсем, а оно есть и может проявиться именно тогда, когда совсем не ждёшь.
«Чёрная» - роман, который во многом воспринимается от противного, по контрасту, и потому кажется, что он - о худшем, что есть в людях, хотя он всего лишь о том, куда обычно приводят благие намерения. Лексу Бланку я категорически не могу симпатизировать при всём его несомненном фандоринско-акунинском обаянии: для меня, пожалуй, возможно, разделять страну и государство, но не на войне.
Реализуя идею о том, что «поражение обернётся для России поворотом к светлому будущему», Бланк вдруг понимает, что лишил тысячи людей какого бы то ни было будущего. Понимает, как это обычно бывает, уже слишком поздно, когда не только изменить и исправить, но даже и остановить ничего нельзя. Есть одна очень значимая грань, отделяющая Лекса не только от Платона Иноземцова или Аслан-Гирея, но даже от Веймарна или Реада, казалось бы, совершенно бездушно посылающих полк за полком на бессмысленный штурм во исполнение бессмысленного приказа, но в конце концов по очереди возглавляющих очередной из них, - все они платят своей жизнью, а Лекс - чужими. Герой, который дважды не может убить один на один человека, не ожидающего от него нападения, с лёгкостью распоряжается тысячами чужих судеб и жизней - и чем же тогда он лучше тех, кто точно так же делает это - с другой стороны?
И ненасытная богиня войны Беллона получит новую кровь...
Я

+

...Сегодня утром в Севастополе умерла Саша Ярко...
Саша, звездочка звёздного первого выпуска ЧФ, моя любимая ученица и коллега, украшение моей кафедры, моя гордость и моя надежда.
Три с половиной года Саша героически боролась с болезнью, и всё это время все мы очень хотели надеяться на лучшее.
Ужасно больно и категорически несправедливо, когда уходят молодые. Ещё больнее, когда точно знаешь, что они могли бы сделать здесь гораздо больше нас.
Саша, Александра Николаевна, любимый преподаватель многих студентов, невероятно талантливый научный руководитель, всегда очень яркий докладчик. Вёрстка нашей последней совместной хроники в "Вестнике" пришла буквально несколько дней назад.
Год назад мы пили коньяк на Приморском и рассказывали друг другу всякое смешное. Полгода назад мы играли в квиз, а Саша его вела, а потом мы пили пиво на Парке Победы и опять рассказывали друг другу всякое смешное. Ну и не только смешное, конечно.
Саша любила - и умела - собирать вокруг себя ярких, необычных, неординарных людей. Она умела влюбить в филологию, заразить своим примером, повести за собой.
Я пишу этот текст и понимаю, что всё равно невозможно сказать главное.
Прими и упокой, Господи!
Сил и помощи Божией Сашиным родителям Тамаре Александровне и Николаю Николаевичу...
Рабочее

Друзьёвое

Сегодня ко мне на семинар по "Повести о Петре и Февронии" приходили моя подруга Сашка с дочкой Вассой ;).
Я, признаться, люблю, когда ко мне на семинар приходят гости. Когда гостями приходят друзья - особенно люблю. Правда, мы сейчас живём в каком-то настолько сумасшедшем ритме, что это бывает крайне редко, но, если вдруг кто - всегда рада :-).
Семинар про Петра и Февронию - один из самых любимых. Правда, надо заметить справедливости ради, что в курсе древнерусской литературы у меня почти нет не самых любимых тем, но этот текст хорош ещё и тем, что его с удовольствием читают дети (не берём иностранную группу) и его обсуждение редко "увязает" и в меньшей степени, чем в случае некоторых других тем, зависит от общего уровня группы. В этом семестре, впрочем, на группы мне грех жаловаться.
А потом мы даже посидели у нас в буфете и часочек погуляли по кампусу.
Правда, к вечеру я настолько погрязла сначала в суете текучки, а потом - в срочном отчёте, что до дома добралась уже еле живая, ну да это не мы такие, это жизнь такая :). А список дел по-прежнему намекает...
Я

«Не бойся, токмо веруй»

Вынесенные в заголовок слова из сегодняшнего Евангелия должны бы стать одним из главных правил жизни любого христианина.
Обе истории, которые мы слышали сегодня на литургии: об исцелении кровоточивой и о воскрешении дочери Иаира - рассказывают о преодолении страха верой, и обе предлагают нам и урок такого преодоления, и пример такой веры.
Collapse )
Рабочее

(no subject)

Пишут, что Эммануэль Макрон призвал "объединить наши надежды вместо того, чтобы противопоставлять наши страхи", и, на мой взгляд, это абсолютно гениальная формула сегодняшней мировой политической повестки дня.
Я в Крыму

Человек человеку - кто?

В последнее время, читая ленту, я всё чаще думаю о том, как легко мы привыкли делиться и делить. На правых и виноватых. На своих и чужих. На чёрное и белое.
Как легко стали уже даже не осуждать - судить.
Как совсем перестали уже даже не слушать - слышать.
Как моментально заводимся с пол-оборота и как решительно рубим сплеча.
Как, не задумываясь, научились отказывать другому в человечности.
Для меня нашумевшая история последних дней - прежде всего об этом.
О том, как многим невозможно увидеть во враге человека - даже если речь идёт о враге семидесятипятилетней давности. Настолько невозможно, что простая попытка вызывает шквал лютой ненависти: "Не сметь!!!"
О том, как просто решить проблему чужой вины. Не ушёл в Сопротивление, не дезертировал из немецкой армии - виноват. Ведь были те, кто ушёл. Да, были. Всегда есть люди, способные на подвиг, и всегда есть просто обычные люди. Легко нам, сидя на диване, рассуждать о том, как им надо было идти против системы. Первая колонна marschiert, вторая колонна marschiert. Наверное, тем, кто непринуждённо рассуждает об этом, действительно кажется, что уж они-то - герои без страха и упрёка. Дай Бог им никогда - нет, не не обмануться - не оказаться в ситуации, предоставляющей возможность проверить, так ли это.
О том, что периоды, когда мы задумываемся о людях, у нас удивительным образом гораздо короче периодов, когда мы увлечены идеей величия.
О том, что порох сухой и его много - достаточно поднести спичку, и мало не покажется никому...
Я в Крыму

Иоасаф Белгородский

О том, что сегодня память святителя Иоасафа, епископа Белгородского, я вспомнила, конечно же, только увидев на аналое знакомую икону.
Впервые мне её показала Вера Львовна, жена Николая Ивановича Либана, в один из моих визитов к ним домой.
- А ты знаешь, что Николай Иванович по материнской линии - потомок святителя Иоасафа?
- Нет, - честно сказала я, но совершенно не удивилась: биография и жизнь Николая Ивановича всегда были настолько удивительными, что в определённый момент мы все к этим чудесам даже как-то привыкли.
Потом мы долго рассматривали икону и Вера восклицала:
- А смотри-ка: похож! Ведь похож!
Спустя некоторое время, уже после смерти Николая Ивановича, мы с Верой даже засобирались в Белгород - съездить поклониться мощам святителя. Но суета заела, как это обычно бывает, а жаль.
Святый отче Иоасафе, моли Бога о нас и об упокоении раба Божия Николая!
Я в Крыму

Джоанна Кэннон. Среди овец и козлищ

С удовольствием прочитала, как кажется, очень английский роман - книгу Джоанны Кэннон "Среди овец и козлищ".
Действие происходит в маленьком английском городке в 1976-м году, но это история не о времени, а о вневременном: о том, как над человеком тяготеет прошлое, которое невозможно ни забыть, ни изжить, о том, что вещи, люди и поступки очень часто бывает не такими, какими кажутся всем, о том, как непросто бывает отделить овец от козлищ, и о том, что каждый имеет право на своё мнение. А ещё о том, что преступления и предательства совершаются в том числе и самым заурядным и обычным образом обычными людьми в повседневной обстановке. И, конечно, о том, что Бог повсюду и может явиться в креозотном пятне на дренажной трубе, а потом снова в нём исчезнуть, так что вроде как и не совсем понятно, был ли, но всё каким-то неуловимым образом изменилось: и погода, и люди, и обстоятельства. А значит, и был, и есть, и не только в пятне на трубе, но в каждом доме и в каждом человеке, надо только уметь Его увидеть.
Я

О. Михаил Шполянский. Был такой случай

Пока пару дней болела не на работе и работать не очень получалолсь, прочитала книжку рассказов о. Михаила Шполянского "Был такой случай". В подзаголовке значится: "Смешные и грустные истории из жизни священника" - и это действительно так, как смешна и грустна сама жизнь для каждого, кто умеет жить, а не проживать. Перед нами проходят самые разные люди - друзья и родственники, прихожане, случайные попутчики, гости: и практически о каждом говорится с удивительным теплом и любовью к ближнему, той настоящей христианской любовью без вопроса "кто мой ближний?", которой так остро недостаёт в последнее время в человеческом общении. На наших глазах разворачиваются самые разные события - и кажется, что нигде автор не приукрашивает своей роли в них, как делает практически любой из нас в автобиографическом повествовании любого жанра. Вся книга - опыт удивительной самоиронии, черты, которая чрезвычайно привлекательна для меня в людях. Но за этим ироническим взглядом на собственную жизнь проступает смысл и даже промысел: не навязчиво, но очевидно, не нарочито, но жизненно, не ради гордыни, но по естеству. И ещё это книга о том, что весь мир вокруг нас: природа с её закатами и рассветами, степью и перелесками, морем и лиманом, люди с их делами и мнениями, взглядами и привычками, решениями и сомнениями - удивительное чудо Божье, явленное нам для того, чтобы мы вглядывались и вслушивались в него, постигая Творца всего сущего.