Category: религия

Рабочее

Павел Сутин. Апостол, или Памяти Савла

По совету коллеги прочитала любопытный и довольно атмосферный роман Павла Сутина "Апостол, или Памяти Савла". История агента римских спецслужб Севелы Малука, написанная талантливым молодым учёным-естественником Михаилом Дороховым, оказывается "изнанкой притчи": именно так Дорохов хотел назвать свой роман, но это название было безжалостно отвергнуто литературным редактором. В одной из аннотаций мне попалось определение "христианство без Христа", кажется, это очень точное определение. Автор рассуждает о человеческой судьбе, пытаясь отделить легенду от реальности, а в результате приходит, пожалуй, к мысли о том, что "неудобство" или "неидеальность" действительности со временем компенсируется легендой: "...насколько неудобен был галилеянам Малук-изгой, Малук-дезертир, настолько же хорош стал мёртвый, вернее будет сказать - невидимый Малук. Малук-легенда, красивая история об обращённом капитане Внутренней службы. Галилеяне наверняка сохранят и детализируют эту легенду. А потом появится человек, который присвоит жизнь Севелы Малука, но зваться тот человек будет по-другому".
Две биографии - уроженца Иудеи, сына богатого коммерсанта, неожиданно для отца делающего карьеру в секретной миссии оккупационного режима, и автора исторического романа о Севеле Малуке, приехавшего в Москву из Сибири и на волне начинающейся перестройки всё более проникающегося идеей вырваться из Советов в Америку, - развиваются перед читателем параллельно. На некоторых общих местах внимание намеренно заостряется: у обоих есть старший друг и наставник, оказывающий значительное влияние на формирование взглядов героев, оба оказываются в ситуации выбора, оба тяготятся узостью уготованного им судьбой и происхождением мира и стремятся вырваться за его пределы. У обоих это вроде бы получается, но в результате оба вынуждены заплатить за это жизнью.
В романе очень много самой разной детализированной конкретики, терминов. Очень подробно описываются самые разные человеческие взаимоотношения: семейные, дружеские, служебные, деловые, творческие, даже криминальные. В романе чувствуется время: и московские ощущения и настроения начала перестройки, и иудейско-римские перекрестья раннехристианской эпохи наполнены плотью и кровью, предстают перед читателем в ярких и живых, характерных картинах.
Нет только одного - Духа...
Я в Крыму

Макс Фрай. Отдай моё сердце

А тем временем вышла шестая книжка в серии "Сновидения Ехо". Роман "Отдай моё сердце" дарит читателям встречу не только с уже хорошо знакомыми героями, но и с настоящим Древним Тёмным Магистром, перешедшим по Мосту Времени пропасть в восемьсот тысяч лет, чтобы отменить того, кто испортил его Благословение, поскольку думал не в ту сторону :-). А заодно - посмотреть, каким стал Мир, чуть не угробивший сам себя.
Эта книжка - удивительно лёгкая. Она про то, что магия делает человека лучше, открывает в нём скрытые ресурсы и способности. "Благословение Гэйшери" - лёгкий магический трюк, который позволит другому достичь большего. А для осуществления этого магического трюка благословляющему надо всего-то ощутить себя Миром и подарить другому своё сердце.
Так ведь оно и бывает, на самом-то деле :).
Я в Крыму

(no subject)

С Торжеством Православия, друзья мои!
"Сия вера апостольская, сия вера отеческая, сия вера православная, сия вера вселенную утверди!"
***
"Чёрный лев с зелёными глазами" - новое продолжение аккалабатской саги дивной Сильвы Плэт - прекрасен настолько, что, закончив написанную на сегодняшний день первую его половину хочется начать читать всю сагу с начала, чтобы скоротать время до продолжения. Тем более, что я уже начала путаться в завязках, ожидающих своих развязок :-).
Мы тут с коллегами обсуждали, что же всё-таки в этих книжках такое, что мы все - профессиональные филологи - зачитываемся и не можем оторваться. Так и не решили :-).
***
А на улице тем временем всё больше весна. Даже несмотря на замёрзшие лужи по утрам.
Я в Крыму

Евгений Водолазкин. Лавр

Под большим впечатлением от "Лавра" петербургского филолога-медиевиста и писателя Евгения Водолазкина.
Автор говорит не о прошлом (или современном), но о вечном (и потому настаивает на том, что "Лавр" - "неисторический роман", как обозначено на обложке книжки). Время в романе - при чёткой хронологической привязке начала и конца повествования к 6948 (1440) и 7028 (1520) годам соответственно, при постоянном движении сначала к дате конца света - 7000 (1492), а потом - от неё и далее, одновременно и не имеет значения, и определяет собой структуру текста. Способствуют этому и постоянные "прозрения будущего", и как бы случайные оговорки, в результате которых под стаявшим снегом XV столетия обнаруживаются пластиковые бутылки, и современные речевые обороты вперемежку с древнерусскими фразами и цитатами то из "Александрии", то из "Физиолога", то из "Пчелы", и как бы отстранённая позиция автора - филолога и современника, периодически сообщающего нам, что было и чего не было "в Средневековье". Способствуют этому и настойчивые возвращения к темам конца света и смерти - "глобальному" и "локальному" переходу к тому состоянию, когда "времени уже не будет". Да, жизнь главного героя происходит во времени - от рождения к смерти - но одновременно и как бы вне его (и точно так же - в пространстве, но и над ним). На пути к самому себе герой меняет имена и лица - и при этом остаётся самим собой, даже не узнавая себя. Эпизоды его жизни разворачиваются в линию и тут же замыкаются в круг, а круг оказывается спиралью, новым витком на пути к той Жизни, которая побеждает любую смерть и которой подвластны и время, и пространство.
Как и в древнерусских житиях, о причастности к этой Жизни можно догадаться по некоторым косвенным признакам: от способности ходить по водам и слышать друг друга на любом расстоянии, провидеть будущее и исцелять больных до чего-то не поддающегося описанию но очевидно ощущаемого людьми, которые всё время тянутся к Лавру - и не только потому, что он дарит им надежду и облегчение.
На своём долгом пути герой - целитель, юродивый, паломник, монах, схимник, отшельник - постоянно окружён множеством людей и одновременно одинок. Отсутствие формальных обозначений прямой речи при сохранении глаголов речи создаёт ощущение бессловесного, молчаливого диалога. Ещё в большей степени он окружён вещным миром, описанным с кропотливой дотошностью, местами - вопиюще натуралистично. Через внешние детали и обстоятельства, складывающиеся в метафору пути, описываются перемены, происходящие во внутреннем мире героя. О цели и смысле этого движения мы узнаём многое, о результатах - можем только догадываться.
Для ограниченного временем и пространством здесь, увы, иного и не дано...
...Там, под землёй, происходило не вполне обычное движение и раздавались особого рода голоса, не нарушавшие строгости и покоя. Святые говорили словами псалмов и строками из своих житий, памятных Арсению с детства. Тени от подносимых свечей перемещались по высохшим лицам и полусогнутым коричневым кистям. Казалось, что святые приподнимали головы, улыбались и едва заметно манили руками.
Город святых, прошептал Амборджо, следя за игрой теней. Они представляют нам иллюзию жизни.
Нет, также шёпотом возразил Арсений. Они опровергают иллюзию смерти.
Я

Христос Воскресе!

Христос воскресе!
На ночную службу сходили в небольшой старинный Всехсвятский храм. Было удивительно: очень много народа, но всё прекрасно слышно, пение и возгласы звучат как бы со всех сторон. Снова и снова "Воскресение Христово видевше", и тропарь Пасхи, и "Светися, светися, Новый Иерусалиме": и правда - каждый раз, как в первый.
Ещё с вечера мы с подругой наготовили еды, поэтому по возвращении осталось только быстро накрыть на стол и... С утра, естественно, первым делом продолжили, да и в течение дня неоднократно приступали.
День провели в удивительном покое. Сначала прогулялись по храмам: были в Покровском на Большой Морской и во Владимирском на горке, ещё послушали и спели тропарь. Во второй половине дня два часа катались по городу на велосипедах. На набережной - музыка, уже почти сезон. Второе воскресенье я здесь и второе воскресенье погода просто сказочная. На неделе бывает по-разному, и весьма, а вот в выходной - просто чудо как хорошо.
Почему-то возникло удивительное ощущение, как будто уже некоторое время - отпуск и ничегонеделание. Вчерашние пары, кажется, были почти что в другой жизни.
И во всём и везде разлиты слова Пасхальной радости:
- Христос воскресе!
- Воистину воскресе!
С Праздником Жизни и Спасения!!!
Я

12 Евангелий

И снова Страстная в Севастополе, и снова 12 Евангелий в Херсонесе.
Именно эта служба для меня - самое сердце Страстной. На ней стараюсь побывать всегда - как бы ни затягивала суета повседневности. А здесь получается, что только на ней - всё остальное время занятия: и под вынос Плащаницы, и под литургию Великой Субботы.
И, чем более суетно проходят дни вокруг, тем сложнее перестроиться, настроиться, вникнуть. И почему-то некоторое время ещё мешают шёпот за спиной, непривычные акустика и дикция.
А ведь совсем не это важно.
Завален камнем вход ко Гробу Твоему, Господи...
Я

Элизабет Гилберт. Есть, молиться, любить.

Занятная книжка - но и не более того. Для меня - слишком женская и слишком американская.
Хотя идея заманчива и прекрасна - "в минуту жизни трудную" оставить всё, оторваться от привычного быта и атмосферы и провести год в совсем другом мире, поделив его на три части между тремя разными странами, не оставляет мысль о том, что путь к себе не требует многочасовых перелётов и смены часовых поясов, а уложить в порядок мысли и встретить любовь можно и не на краю света. А стало быть, экзотический антураж скорее мешает внутреннему содержанию и отвлекает от главного (если, конечно, главное - это именно поиск себя, а не пропаганда индуистских или индонезийских духовных практик).
Хотя идея, скажу ещё раз, заманчива и прекрасна.
Особенно, пожалуй что, сейчас...
Я

Пред-

Святая блаженная мати Ксение, моли Бога о нас!
Будь у меня дочка, обязательно назвала бы именно Ксенией... Не почему-то, просто так...
Ночью на неделю лечу в Астану. Коллеги сообщают, что доступ в ЖЖ там открыли. В гостинице обычно не было проблем с интернетом, так что надеюсь не пропадать :).
Гисметео обещает, что будет не холодно. И надо бы успеть набросать несколько статей и пару докладов, поскольку внутренний голос предупреждает, что по возвращении будет некогда.
Вернусь в ночь на 14 февраля. Надеюсь, что число взлетов и посадок, а также в соответствии с расписанием :-).
P.S. Интересно, я и вправду могла хранить статьи молодёжных сборников за конец прошлого века и выкинуть тогда же перепечатанного на машинке "Старичка-Весельчака"? Не нахожу, однако :(.
Я

Как всегда, пред-

Вот все ведь люди как люди, а я меньше часа назад пришла с работы...
Дорога вдоль Вернадского от метро до поворота к первому гуму - смерть! Если при Лужкове там чаще всего была грязная жижа, то теперь - чистый лёд. Видимо, как это принято в ХМАО. Люди, берегите себя!
Завтра днём с работы еду в аэропорт. Летим в Ростов-на-Дону, а оттуда едем в славный город Шахты. Вот кто знает, зачем туда можно отправиться в служебную командировку от вуза? А каждый, кто так или иначе в относительно недавнее время был причастен к такому страшному событию, как лицензирование, знает, что именно там проверяют учебные планы. Вот мы и едем учиться. Нет, не проверять, а составлять так, чтобы потом можно было быть спокойным за результаты проверки :-). А уж получится ли - Бог весть...
Методичка не дочитана, разработки лишь пролистаны, в примеры не вникнуто (с другой стороны, надо же чем-то заниматься в аэропорту и на борту). Зато куплена красивая тетрадка (не поверю, что мало тех, кто именно с этого каждый раз начинает учёбу) :-).
Пожелайте мне, что ли, не только строгого равенства между количеством взлётов и количеством посадок, но и того, чтобы они проходили в полном соответствии с расписанием! :-) Если ваши пожелания сбудутся, вернусь вечером в субботу.
И - с праздником Крещения Господня!