Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Я

Анатолий Брусникин. Беллона

Дочитала историческую трилогию Акунина-Брусникина. Третья часть - «Беллона» - посвящена Крымской войне и Севастополю (точнее, даже, наверное, наоборот - Севастополю и Крымской войне) и, в свою очередь, состоит из двух очень разных, на мой взгляд, романов.
«Фрегат “Беллона”» - вещь, несмотря на серьёзный трагизм, очень позитивная. Во многом это роман про то лучшее, что есть в людях: его иногда сразу и не видно, может даже показаться, что и нет его совсем, а оно есть и может проявиться именно тогда, когда совсем не ждёшь.
«Чёрная» - роман, который во многом воспринимается от противного, по контрасту, и потому кажется, что он - о худшем, что есть в людях, хотя он всего лишь о том, куда обычно приводят благие намерения. Лексу Бланку я категорически не могу симпатизировать при всём его несомненном фандоринско-акунинском обаянии: для меня, пожалуй, возможно, разделять страну и государство, но не на войне.
Реализуя идею о том, что «поражение обернётся для России поворотом к светлому будущему», Бланк вдруг понимает, что лишил тысячи людей какого бы то ни было будущего. Понимает, как это обычно бывает, уже слишком поздно, когда не только изменить и исправить, но даже и остановить ничего нельзя. Есть одна очень значимая грань, отделяющая Лекса не только от Платона Иноземцова или Аслан-Гирея, но даже от Веймарна или Реада, казалось бы, совершенно бездушно посылающих полк за полком на бессмысленный штурм во исполнение бессмысленного приказа, но в конце концов по очереди возглавляющих очередной из них, - все они платят своей жизнью, а Лекс - чужими. Герой, который дважды не может убить один на один человека, не ожидающего от него нападения, с лёгкостью распоряжается тысячами чужих судеб и жизней - и чем же тогда он лучше тех, кто точно так же делает это - с другой стороны?
И ненасытная богиня войны Беллона получит новую кровь...
Я

Анатолий Брусникин. Герой иного времени

Второй роман Акунина-Брусникина - "Герой иного времени" - пушкинско-лермонтовский (или, наверное, всё-таки в большей степени лермонтовско-пушкинский). Кавказ, офицеры (в том числе и разжалованные), горцы (в том числе и горянки), крепости и их коменданты, "водяное общество". Война, вражда, смерть. Любовь - как водится, без счастливого конца (умерли в один день, но не жили долго и счастливо). Отголоски 14 декабря. Голубые мундиры безусловной, беспримесной гадостности. По-акунински эффектный и красивый финал. Читается легко, да жалко, что и быстро :-).
Я

Анатолий Брусникин. Девятный Спас

Три исторических романа, написанных Борисом Акуниным под псевдонимом "Анатолий Брусникин" долгое время оставались вне моего поля зрения (хотя, казалось бы, первый из них - "Девятный Спас", посвящённый Петровской эпохе, должен был бы обратить на себя внимание, но, видимо, поскольку это не совсем Древняя Русь...), пока я не задумалась о третьем из них в связи с локальным интересом к семиотике Севастополя и крымскому тексту. Локальный интерес, надо сказать, был несколько охлаждён решением жюри по грантам, но за то время, что мы ждали решения, я успела все три книжки заказать и получить.
В одном из наших последних разговоров с Сашей Ярко мы как раз говорили про эту серию: Саша, недавно перечитав её ещё раз, очень рекомендовала погрузиться и, как обычно, написала, что очень ждёт моих впечатлений.
У нас, действительно, была прекрасная традиция делиться мнениями о книгах.
Вот с впечатлениями, я, увы, не успела...
А роман и правда довольно любопытный, хотя мне показалось, что всё-таки явно попроще, чем собственно акунинские тексты. Хотя, конечно, очень любопытно, как в обстановке рубежа - и слома - эпох трансформируются традиционные, восходящие к фольклорной традиции образы, обретая новую плоть и прорастая в новую жизнь.
Возникает ощущение, что к Петру - личности, для исторической концепции Акунина, несомненно, ключевой - Акунин-писатель приглядывается "со стороны", через других людей. И в пьесе "Убить змеёныша", и в "Девятном Спасе" - отчасти через Софью с Василием Голицыным, в "Девятном Спасе" в большей степени - через князь-кесаря Ромодановского. И - что характерно для ключевой поворотной точки - главной темой оказывается вариативность выбора (и в романе, и в пьесе): что было бы, если бы. А поскольку роман написан раньше пьесы, то кажется, что со временем вопрос выбора вектора на повороте в представлении автора не только не теряет, но даже усугубляет остроту.
И про это есть повод написать статью.
...Но не сейчас.
Я

Макс Фрай. Так берегись

Урывками, по большей части в дороге, прочитала новый роман Макса Фрая из серии "Сновидения Ехо" - "Так берегись". По идее - последний роман этого цикла, так что теперь мы надеемся, что, как и написано в аннотации, "продолжение в любом случае следует. Несмотря ни на что".
Пожалуй, от этой книжки у меня - впервые за эту серию - немного странное ощущение. Наверное, во-многом это связано с тем, что меня невероятно раздражает (я бы даже сказала - бесит, хотя и не люблю этого слова) главная героиня - взбалмошная мечтательница, считающая высшей ценностью придуманные ею миры и способная спокойно распоряжаться жизнями тех, кто подвергся её (и их) обаянию. Пожалуй, на такой тип людей у меня наиболее стойкая идиосинкразия, поэтому мне трудно понять хоть Макса, хоть Шурфа, поддавшихся столь странному очарованию. Возможно, я не могу воспринимать создания вне связи с личностью создателя (хотя не исключаю, что напрасно).
И, пожалуй, я - впервые в этой серии - стала догадываться, чем всё закончится, раньше, чем всё именно этим и закончилось.
Но, впрочем, это всё, конечно, не значит, что я не жду с нетерпением новую серию про Ехо. В которой, конечно же, должно быть снова восемь книг :).
Я

Екатерина Рождественская. Девочка с Патриарших

Прочитала довольно странную книжку Екатерины Рождественской "Девочка с Патриарших".
Автор настаивает на том, что это психологический роман, меня же всё время не оставляло ощущение, что это взвесь из "Лолиты" с "Парфюмером", разбавленная советским коммунально-бытовым реквизитом. То есть местами где-то любопытно, но в целом не только настойчиво вторично, но как-то довольно жиденько.
У меня обычно принцип простой: если я не знаю автора, но меня чем-то привлекает обложка, я смотрю начало. И тут начало меня зацепило. Но, пожалуй, оно там и есть любопытнее всего :-).
Я

Первый день после выходных...

...оказался каким-то феерически суетным.
Утро я провела на открытии Всероссийского съезда учителей и преподавателей русского языка и литературы в Ломоносовском корпусе. Было очень торжественно и многолюдно. М.М.Котюков бодро поприветствовал, а вот О.Ю.Васильева в рамках приветствия обозначила основные проблемные области (недопустимо, что в старшей школе готовят к ЕГЭ и ОГЭ, везде в мире, где есть аналогичные экзамены, подготовка не осуществляется в учебное время; новые ФГОСЫ; 17 линеек учебников по литературе - слишком много и т.д.). Поблагодарила присутствующую Н.Д.Солженицыну за сочинение, сказала, что, когда они перечитывают лучшие, сердце радуется. Подумалось сразу и так этим вымыслом..., и что мы, видимо, перечитываем худшие, только непонятно, почему. В.А.Садовничий признавался в любви к филологии и цитировал вагантов, правда, представляя Н.Д.Солженицыну же, не забыл упомянуть, что они с ней учились на мехмате и она пошла на тервер, а он почему-то на матан :-). Что было приятно, большинство ораторов достаточно хорошо говорили и чтили регламент. Пожалуй, излишне многословны были только ректор РПГУ С.И.Богданов да В.Р.Легойда - последнему, впрочем, аудитория готова была это простить за хороший слог, но председательствующий был неумолим :).
Потом у меня была довольно интенсивная беготня, потом - спецсеминар с дообсуждением тем дипломов (в этом году у меня четыре дипломника, однако).
А вечером я встречалась с добрым знакомым, который служит в Сретенском. Я пришла к полиелею (и, кажется, сегодня это было очень кстати), а потом мне показали новый храм и семинарию, напоили чаем и развлекли беседой. Мне кажется, никогда раньше я не была вдвоём в огромном пустом храме на хорах в темноте :)
Я

Григорий Служитель. Дни Савелия

По рекомендации коллеги с большим удовольствием прочитала "Дни Савелия" Григория Служителя - роман о коте, написанный от лица кота. И, кажется, автор действительно полностью перевоплощается в кота: по крайней мере, во многих репликах романа я узнаю по-настоящему котовое видение и мира, и человека.
История кота Савелия очень пронзительная, местами оптимистично-весёлая, местами щемяще-грустная. В ней есть место и добру, и любви, и дружбе, и привязанности - но и равнодушию, и боли, и ненависти, и конкуренции, и злу. Есть ощущение, что хорошего всё-таки больше, но плохое почему-то сильнее. Кот Савелий идёт по жизни, не очень задумываясь о её смысле, и словно бы проживает не одну, а несколько жизней, как и положено уважающему себя коту, - не потому ли он таки обретает этот смысл в идеальной платонической любви, в гармонии-слиянии, в растворении в другом "я" как в своём. "Ведь так уж задумано природой, что если долго к кому-то прижиматься, то у тебя образуется что-то вроде выемки. И она подходит точно так же к тому выступу, что есть у твоего кота или, положим, собаки. И чем больше ты кого-то любишь, тем больше у тебя таких выемок..."
Но последнюю часть книжки совершенно невозможно читать без слёз, и потом ещё долго невозможно перестать плакать, настолько она пробирает...
Я

"Последняя сказка Пушкина" ("Дирижабль")

Сегодня наш замечательный студенческий театр "Дирижабль" показал свою новую работу - небольшой спектакль "Последняя сказка Пушкина". Премьера состоялась в минувшую субботу в рамках закрытия международной Пушкинской конференции, которая прошла у нас на факультете на прошлой неделе, я, к сожалению, никак не могла быть, но твёрдо пообещала ребятам прийти сегодня на второй показ. И очень рада, что мне удалось это слово сдержать :).
Спектакль получился очень красивый в плане сценографии: ещё при входе стало понятно, что мы попали в особое пространство света и цвета, а потом я вообще совершенно забыла, что сижу в аудитории первого гума. В центре спектакля - "Сказка о Золотом петушке" - последняя из литературных сказок Пушкина, написанная в 1834 году третьей Болдинской осенью, так разительно отличавшейся от первых двух. И сюжет этой мрачной и страшной сказки наслаивается на события последних дней жизни Пушкина - тех дней, в которых с особой силой скрещиваются вражда, любовь, власть и смерть...
Ребята, большое спасибо вам за этот чудесный вечер!
Я

Люсинда Райли. Семь сестёр

Новый роман Люсинды Райли - семьсот страниц книжки большого формата (не настолько, чтобы не влезть в мой городской рюкзак, но настолько, чтобы окружающая публика в общественном транспорте каждый раз смотрела с уважением) - чрезвычайно увлекательное и захватывающее чтение. Желание узнать о своём происхождении заставляет героиню оказаться одновременно и на другом конце света и в другом времени - в прошлом своей семьи. История любви, начавшаяся в Париже - великом городе Любви - и продолжившаяся в знойном Рио, пересекается с историей проектирования и возведения знаменитой статуи Христа на горе Корковадо. А для главной героини знакомство с собственным прошлым совершенно неожиданно открывает будущее, на которое раньше у неё почти не было надежды.
Это роман о любви и ответственности, о том, что тайна - это иногда возможность просто открыть дверь в новую жизнь, о детях и родителях - приёмных и настоящих, о том, что в прошлом всё равно остаются загадки, которые нам не дано разгадать, но то, что мы знаем или узнаём, нужно нам в том числе и для того, чтобы двигаться вперёд.
Я

"Буран" и "Пушкин - ещё не всё"

Сегодня у нас на факультете началась Пушкинская конференция: 3 дня работы, около 120 докладов в программе. Я сейчас редко поднимаю голову от документов, к тому же у меня в первом семестре как-то многовато пар, особенно в октябре, когда у меня два магистрантских курса, в которых я задействована частично (например, на этой неделе по одному из них я прочитала две пары вместо одной в счёт следующей недели, поскольку у студентов нарисовалось окно, а я всегда за то, чтобы раньше сесть и раньше выйти, так что для меня один из этих курсов как раз на этой неделе уже и закончился, но зато у меня на ней 28 часов). Но на мини-концерт "Бурана" и студенческий спектакль "Пушкин - ещё не всё" я положила себе сходить - и таки сходила с большим удовольствием.
У "Бурана" были несколько песен на стихи Пушкина, несколько песен о Пушкине и несколько песен вокруг Пушкина - всё было отлично, хотя я, конечно, люблю "Буран" в менее камерной обстановке, чем небольшая аудитория на восьмом этаже. "Пушкин - ещё не всё" - музыкально-литературный перформанс по сценарию и при непосредственном участии Ростислава Ярцева - приоткрывал перед зрителями разные грани интерпретации личности и творчества Пушкина Блоком и Цветаевой, Ходасевичем и Маяковским, Хармсом и Терцем, Довлатовым, Кибировым, Приговым - кого-то, кажется, забыла :). Было очень любопытно, многие давно знакомые строки звучали вдруг неожиданно актуально. Все ребята, как кажется, очень вжились в свои образы, спектакль получился живой и динамичный, так что в какой-то момент я таки совсем выбросила из головы наши аккредитационные авралы, которыми моя жизнь переполнена в последнее время, за что всем причастным отдельное огромное спасибо! Ребята, это и правда было отлично!