Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Я

И снова про тесты

Поскольку в нашей жизни снова актуализировалась тема тестов и проверки остаточных знаний, вспомнила, как в 2008-м году придумывала вопросы по древнерусской литературе, из которых хитом, потом долго развлекавшим моих коллег, стал следующий:
Один из сборников виршей Симеона Полоцкого называется:
"Златоструй многоглавный"
"Златоуст пестрословный"
"Вертоград многоцветный"
"Василиск остромордый"

Должна признаться, что я в принципе с удовольствием составляю тесты. А в тех курсах, которые я периодически прохожу в рамках повышения квалификации, меня всегда радует, когда видно, что тест составлен душевно, со вкусом и с лёгким налётом юмора :-). К сожалению, это явление довольно редкое.
Пару дней назад вполне с удовольствием составила тест по своему лекционному курсу для ромгерма: на 20 вопросов (по четыре варианта ответа в каждом) ушёл ровно час, при том, что я начала абсолютно с нуля, не стала искать никаких предыдущих вариантов (хотя в принципе за все эти годы я их сделала для разных нужд немало), некоторые варианты отбраковывала по ходу дела и вообще подошла к делу творчески.
Тест в качестве единственной и тем более финальной формы контроля я не одобряю категорически, но тест в качестве одной из форм контроля, на мой взгляд, вполне оправдан.
Я

Как обычно в это время на правах рекламы :-).

Если вы - студент НЕ филологического факультета МГУ и выбираете в этом семестре МФК или если вы - студент филологического факультета МГУ, но у вас есть знакомые с других факультетов, которые выбирают в этом семестре МФК, то по средам с 15:10 до 16:40 пока что целиком и полностью в Zoom я планирую читать МФК "Древняя Русь в литературе, театре и кинематографе первой четверти XXI века*".

Аннотация по ссылке: https://lk.msu.ru/course/view?id=2106
Я

А любите ли вы делать новые курсы?

А я тут решила почитать-таки (для начала в качестве МФК) новый курс про Древнюю Русь в литературе, театре и кинематографе первой четверти XXI века. Думаю, со временем трансформирую его в обычный факультетский КПВ (просто у МФК 24 аудиторных часа, с них начинать легче, а потом можно до 36 развить, когда станет ясно, что как идёт).
И вот сижу я между делом и материал подбираю, презентации делаю, картинки ищу, за мыслями охочусь. И поймала себя на том, что это какой-то совсем по-своему увлекательный процесс. Не такой, как при рядовом обновлении каких-то частей уже читаного курса, не такой, как при написании докладов и статей. И не такой, как когда читаешь что-то и думаешь, как напишешь про это статью или сделаешь доклад. Это процесс какой-то более широкий. Возникает ощущение, что прямо целые горизонты открываются: и вот туда можно посмотреть, и туда. И ужасно мне этот процесс нравится, честно говоря.
И ужасно хочется уже начать выносить это в аудиторию, потому что в проговаривании тоже многое открывается, и обращаешь внимание на то, чего не хватает или чего, наоборот, перебор. Я вот свою ежегодную часть магистрантского курса только сейчас более или менее органично чувствовать стала, а ведь уже шесть лет читаю. А ту часть, которую читаю магистрантам не каждый год набирающейся программы, не люблю, кажется, потому, что она из-за нерегулярности чтения недообкатана.
В общем, долго у нас в профессии совершенство формируется :-).
Я

Наринэ Абгарян. Симон

Прочитала новую книжку Наринэ Абгарян - "Симон".
Какая же она всё-таки невероятно и удивительно пронзительная. Вот так просто жизнь, и просто люди, обычные и иногда вроде как даже совершенно несимпатичные, а рассказывается их история так, что ближе к концу начинает щипать в носу и глаза уже на мокром месте - и сдержаться совершенно невозможно. И всё это без ненужного надрыва, без пафоса, без героики, без патетики, без романтического флёра - словно подсмотрела через забор или стала свидетелем чужого разговора у калитки.
Пять женщин собираются на похороны знаменитого бердского каменщика Симона - пять женщин, связанных с ним судьбой. И история каждой рассказывает о том, как в жизни каждой из них Симон появился для того, чтобы её спасти - но только потому, что именно в этот момент каждая их них спасла его. Пять непохожих женщин, пять разных судеб, длинных и заковыристых, как сама жизнь. Он любил каждую из них и каждая из них любила его. Он стал частью судьбы каждой из них, как каждая стала частью его судьбы. Потому что любовь - даже очень короткая - это всегда на всю жизнь.
Я

Люсинда Райли. Полуночная роза

Прочитала новый роман Люсинды Райли. "Полуночная роза" - очередная история любви, в которой прошлое открывается героям, меняя их собственную судьбу и заставляя почувствовать свою причастность к тому, что было, неожиданно осознав те смыслы и цели, которые могут привести их к казавшемуся уже почти несбыточным счастью.
"Полуночная роза" - история о вещем материнском сердце, которое знает, что её ребёнок жив, даже если ей не суждено с ним встретиться и даже если у неё на руках официальное свидетельство о смерти. И о том, что судьбы удивительным образом скрещиваются, заставляя героев пройти совсем рядом друг с другом, пусть и не узнав друг друга. И, конечно, о том, что зло всегда сеет вокруг себя боль и страдания, которые не всегда под силу искоренить добру, даже в следующих поколениях. И о том, что никогда не надо думать, что твоя жизнь закончилась, пока впереди остаётся хотя бы один поворот. Ну и, наконец, о том, что люди всегда и везде - прежде всего люди, а уже потом лорды или простолюдины, британцы или индийцы, нувориши или актёры.
Я

Евгений Водолазкин. Оправдание Острова

Прочитала новый роман Евгения Водолазкина. Признаюсь, не знаю, даже, что сказать :-).
Первая примерно треть мне очень-очень понравилась, там такое занимательное развитие темы времени из "Лавра", что я даже решила, что сделаю пару докладов и напишу тезисы и статью.
Вторая треть, представляющая собой, на мой взгляд, слишком прозрачные отсылки к событиям отечественной истории двадцатого века, мне перестала нравиться - во многом именно из-за излишней прямолинейности, утраты древнерусского флёра (несмотря на историю про Олега и коня Касьяна и роллс-ройс) и общую поверхностность.
Последняя треть - видимо, в связи с предусмотрительным правилом про то, что "ходить бывает склизко по камешкам иным", - уходит от прямых параллелей и разве что излишне провоцирует внимание к иноземной рабочей силе, иноземным же потребителям земных недр и внутренним раздорам, и потому почти откровенно скучновата.
Любопытно, что философия времени, которой буквально насыщена первая треть, в двух других как бы растворяется в самих событиях, которые - видимо - должны её иллюстрировать. Недаром сам автор, описывая свой роман, выбирает метафору отражения в капле воды: "Роман "Оправдание Острова", посвящён, понятно, лишь части суши, но, подобно капле воды, отражает гораздо большее".
Роман множит отражения, заставляя в описываемом узнавать и открывать разные слои: исторический, летописный, хронографический, библейский. Последний особенно усиливается в финале: история пробуждения Горы явно сопоставляется с историей Содома, а в глубине - с Апокалипсисом. Не нашедшиеся в Содоме праведники находятся на Острове и тем самым оказывается возможным отменить наступающий конец, поскольку оправданием любого места или времени могут стать только те, кто может говорить с Господом...
Я

Мадлен Миллер. Цирцея

Второй роман Мадлен Миллер тоже читается на одном дыхании, хотя мне, признаюсь, всё-таки показался не настолько пронзительным, как "Песнь Ахилла".
"Цирцея" - история про волшебство, которое рождается из любви и ненависти. Про волшебство, которое меняет природу, в то же самое время проявляя настоящую внутреннюю суть. Это героиня окончательно понимает в самом конце: "Эти цветы сделали Сциллу чудовищем, хоть она лишь ехидничала, и всего-то. И Главк, можно сказать, стал чудовищем - божественная сущность вытеснила из него всё хорошее". Понимает тогда, когда решается применить волшебство на самой себе, чтобы навсегда соединиться с тем, кто стал ей дороже всего на свете, чтобы не его сделать своим, а самой стать - его.
А ещё это история про то, что война может настолько изменить героя, что он не сможет приспособиться к миру.
И про то, что судьба никогда не может быть предсказана до конца несмотря на то, что в мифах все предсказания сбываются очень точно. Потому что в каждом конце всегда есть какое-то новое начало.
Но, пожалуй, история про добычу хвоста Тригона особенно хороша.
Я

"А в субботу, а в субботу..."

У нас сегодня было заключительное пленарное заседание VII Международной научной конференции "Русская литература XX-XXI веков как единый процесс: проблемы теории и методологии изучения", на котором у меня был доклад про жанровые эксперименты Бориса Акунина. Докладывала в основном про "Боха и Шельму", хотя вокруг было тоже всякое. Когда готовила доклад, в одном месте даже хотела сказать, что "всё это не имеет отношения к теме нашего доклада, поэтому не будем останавливаться на этом подробнее", но самоцензура велела удалить :-))).
Было очень душевно, доклады были очень разные по тематике, от Алексея Толстого, Маяковского и Платонова до Астафьева, "потерянного поколения" и нас с Акуниным, но больше всего мне понравился доклад выпускника филологического факультета, кандидата исторических наук и доктора географических наук Леонида Сергеевича Чекина о переводах (и проблеме переводимости) поэзии Зои Николаевны Ненлюмкиной на науканском языке: это было очень артистично, ярко и впечатляюще. А главное - я про всё это услышала вообще впервые в жизни!
По традиции, идущей от первых конференций, завершается мероприятие встречей с кем-то из современных писателей, и сегодня это был Сергей Шаргунов. Я, признаться, не знаток, но разговор получился довольно любопытный и очень живой, мне кажется, что и те, кто спрашивал, и те, кто просто слушал, и сам Сергей Александрович диалогом остались довольны.
Ну что: последний пункт в научный отчёт, и можно закрывать. Не Бог весть что в этом году, конечно, но могло ведь быть и хуже :-))).
Collapse )
Я

400 лет Аввакуму

А мы сегодня на кафедре отметили 400 лет со дня рождения протопопа Аввакума.
В рамках заседания кафедры состоялся круглый стол «Наследие протопопа Аввакума», на котором Андрей Михайлович Ранчин представил большой фундаментальный доклад «Функции praesens historicum в “Житии” протопопа Аввакума» (основным материалом было «Житие», но фон и контекст были очень широки), я рассказывала про апокалиптический контекст описания чудес в «Житии», а Алексей Аркадьевич Пауткин представил вниманию слушателей общий обзор рецепции наследия Аввакума в литературе Нового времени. По поводу последнего доклада и по поводу того, что я не стала говорить про Аввакума в современной прозе, возникло небольшое обсуждение причин затишья в обращениях к фигуре Аввакума в современной литературе, в рамках которой Алексей Аркадьевич предположил, что, возможно, нас в относительно ближайшее время могут ждать новые литературные образы в рамках данной темы. Так что ждём-с :-).
Дорогие коллеги, спасибо участникам за выступления, а слушателям - за терпение и внимание!
Моя личная искренняя благодарность моим студенткам Ксении и Василисе, пришедшим меня поддержать, мне было очень приятно!
Я

Саймон Франклин. Как надо писать историю древнерусской литературы?

Сегодня на семинаре лаборатории лингвосемиотических исследований НИУ ВШЭ состоится доклад профессора Саймона Франклина (Кембридж, Великобритания) "Как надо писать историю древнерусской литературы?"
И доклад, и обсуждение были довольно любопытными, хотя я почему-то ждала чего-то большего.
Обсуждение главным образом касалось того, что существуют разные подходы к истории древнерусской литературы: традиционный диахронный (по векам, периодам и т.д.), синхронный (или теоретический / проблемный) и динамический, учитывающий, например, наличие разновременных редакций (какой тогда может быть диахронический подход?) и то, что в этом случае можно считать, что "само произведение - некая абстрактная платоническая форма".
На вопрос о том, нужна ли единственная история древнерусской литературы Саймон резонно и остроумно заметил, что "в русском языке, слава Богу, нет проблемы с артиклями и не надо решать, это the History of или a History of" :-))).
Было любопытно узнать, что в Кембридже сейчас пишут новую историю русской литературы в четырёх проблемных частях:
- измы;
- жанры;
- институты;
- герои,
а когда возникло подозрение, что не очень применимо к Древней Руси, выяснилось, что С.А.Иванов уже почти закончил в последний раздел главу "Святые" :-).
В общем, можно сказать, что к не древней, не русской и не литературе сегодня добавилась ещё и не история :-))).