?

Log in

No account? Create an account

Категория: литература

"Пока течёт река" Дианы Сеттерфилд - очень-очень английский роман, в котором есть всё, за что мы любим этот жанр: переплетающиеся жизненные пути разных семейств, тайны прошлого, не дающие покоя их носителям и меняющие настоящее, мистика, настолько тесно связанная с реальностью, что иногда бывает трудно отследить момент перехода. А ещё - очень разные герои, ко многим из которых искренне привязываешься по ходу чтения. И захватывающие перипетии. И очень трогательные эпизоды. И очень душевные описания природы. И река - как бы Темза, но и что-то большее, чем Темза, и даже хочется сказать - Река, которая одновременно и героиня, и место действия, и граница-между-мирами, и колыбель, и место упокоения, которая живёт своей особенной жизнью, и эта её жизнь во многом определяет бытие на её берегах.

Метки:

Вторая волна в этом году прошла как-то очень нервно, но и она завершилась, так что можно подвести итоги бюджетного зачисления в бакалавриат.
Сравнительная таблица проходных баллов по отделениям пополнилась очередным столбиком и выглядит теперь вот так:

Отделение

2010

2011

2012

2013

2014

2015

2016

2017

2018

2019

Зарубежная филология

320

353

349

348

335

350

349

351

362

361

Славянская, классическая, византийская и новогреческая филология

328

339

342

339

357

353

Русская филология (дневная форма)

318

317

301

308

322

304

318

330

318

Фундаментальная и прикладная лингвистика

327

348

362

385

350

366

352

366

376

374

Русская филология (вечерняя форма)

254

182

240

234

253

259

223

271

275

269


Как видим, в целом всё держится на уровне прошлого года, за исключением русского дневного отделения, где мы резко вернулись к баллу года позапрошлого, хотя по итогам первой волны наши прикидки были вроде бы оптимистичнее.
Меня радует, что уже несколько лет нет никаких проблем с вечерним отделением (а были годы, когда мы реально волновались, наберём ли): теперь там даже стабильно набирается некий контракт.
Ну и, по традиции, средние баллы по предметам и статистика по общежитию.Свернуть )

Метки:

Действие очередного акунинского романа из литературного конвоя к "Истории российского государства" происходит в середине - второй половине XVIII века, от поздней Елизаветы до ранней Екатерины. В центре внимания оказывается вопрос о том, возможны ли в России либеральные просвещённые реформы, ответ на него даётся ожидаемо отрицательный. Если в Верхнем Ангальте герою вполне удаётся провести преобразования, способствующие превращению небольшого государства в своеобразный земной рай демократического равноправия и социальной справедливости, то попытка применить этот опыт в России приводит его к полному краху и в конце концов - к смерти, причём формально герой гибнет от рук злодея-антагониста, но фактически его губит собственная приверженность принципам абсолютного добра и человеколюбия и природа тех, кого он пытался облагодетельствовать.
Герой романа - восторженный, экзальтированный мечтатель, который верит в то, что мир можно переустроить по заветам Локка и Руссо чуть ли не в одиночку, получает возможность проверить не столько даже свои способности к миропреобразованию (опыт участия в ангальтском правительстве показывает, что они у него есть), а в некотором роде применимость этих принципов в России. Выбор в качестве ключевой точки сюжета событий 1767 года - начала Уложенной комиссии, на которую Луций Катин возлагает огромные надежды по либерализации российской политической жизни и в которой разочаровывается даже до начала её работы, - позволяет Акунину показать, что самый громкий политический проект Екатерины II был обречён с самого начала именно из-за того, что российскому менталитету (причём не только подданных, но и самой власти) ценность прав и свобод даже не чужда (в чуждости есть элемент неравнодушного отторжения) а просто непонятна какой-то иноприродной странностью. Недаром мотив непонимания становится одним из ключевых: Луция прекрасно понимают лишь немногочисленные единомышленники в Ангальте, но всё же к нему прислушивается даже первоначально недоброжелательно настроенный ангальтский совет, однако в России его не слышат ни дворяне, будь то синбирские избиратели или депутаты-"панинцы", а уж тем более "орловцы", ни выборные представители от купечества, ни крестьяне. Ко всем им он, наделённый ораторским талантом, напрасно обращается с речами, долженствующими зажечь слушателей если не рационально, то хотя бы эмоционально, но ни одна из этих речей не имеет успеха и любой из этих контактов в конечном счёте заканчивается жестоким разочарованием, а в конечном счёте - смертью.
В целом "Доброключения..." показались мне гораздо лучше сильно разочаровавшего меня "Орехового Будды": стилизацию можно в целом признать удачной, а некоторую схематичность характеров объяснить попыткой следовать Лабрюйеру, хотя, конечно, скорее хочется упрекнуть автора в том, что идея (или даже идеология) стала слишком застить собой литературность. Но "Боху и Шельме", "Вдовьему плату" и маленькому шедевру - пьесе "Убить змеёныша" новый акунинский роман явно проигрывает, в том числе - и чуть ли не полным отсутствием характерной для автора иронической игры.
...Хотя не могу не признать, что после минувшей субботы что-то в этом тексте отзывается довольно остро...

Метки:

По фейсбучной рекомендации заказала и прочитала роман современного французского писателя Лорана Бине "Седьмая функция языка". Не могу сказать, что книжка далась мне легко (признаться, в этом сезоне мне больше по душе более лёгкое чтение), поскольку в принципе адресат романа - хорошо подкованный в философском, лингвистическом и литературоведческом дискурсе структурализма и деконструкции человек, к тому же ориентирующийся в политической жизни Франции конца 1970-х - начала 1980-х годов, умеющий декодировать авторский текст и разлагать его на составляющие, восходящие к самым разным пластам европейских литератур (Гомер, Шекспир, Томас Манн, Джеймс Джойс - только несколько имён на поверхности интертекстуальных связей романа, в глубине же их, кажется, не счесть), обладающий, кроме того, способностью иронически взглянуть на сам текст и на порождаемую им реальность - и на реальность, давшую жизнь этому порождению-отражению, кривому зеркалу, вскрывающему суть тех смыслов, на которые оказывается направленным его острие. В этом смысле рекомендация Ирене Сушек в послесловии к роману сделать эту книгу must-read для студентов филологических, философских и политологических факультетов кажется мне всё же излишне оптимистичной. Но роман действительно филологичен каждой своей строчкой (возможно, стоило бы сказать - буквой), представляет собой сплав самых разных романных форм, которыми располагает современная литература, и при этом не может быть сведён ни к одной из них без оговорок и оставляет довольно занятное послевкусие.

Метки:

Давайте поговорим о наукометрии.
Так сложилось, что вчера, придя с работы несколько раньше обычного и в преддверии выходных, я решила посвятить вечер доработке парочки статей. У меня есть некоторое количество текстов, которые я додумываю не к дедлайну, а к случаю. Иногда, правда, случай превращается в дедлайн: одну из этих статей я отправляю в "Литературоведческий журнал" ИНИОН РАН, который готовит юбилейный выпуск, посвящённый И.А.Крылову, и с этим особенных проблем не было, поскольку журнал РИНЦевский и ещё не окончательно погряз в формализации наукометрии.
А вот статью про Александра Петровича Сумарокова, которая уже почти пару лет вызревает у меня после нашей сумароковской конференции, я решила сдать в наш "Вестник". Почему, наверняка спросите меня вы. Нет, она не по теме моей потенциальной докторской, просто у меня есть привычка периодически публиковать в "Вестнике" не только хроники научной жизни :). Правда, периодичность эта относительна, поэтому последний раз я там публиковала не хронику в 2015-м, так что, как выяснилось, довольно сильно отстала от жизни.
Давайте сразу оговоримся: всё, о чём пойдёт речь дальше, - не претензии к редколлегии журнала. Людей оттуда я хорошо знаю и очень люблю и вполне отдаю себе отчёт в том, что обсуждаемые дальше правила придуманы не ими, а представляют собой результат попытки подстроиться под существующие наукометрические правила. И тем не менее, я считаю, что обсуждать эти вопросы надо, и желательно - максимально широко. Я, конечно, мало верю в то, что нам удастся сдвинуть что-то в господствующем (я надеюсь - пока) формальном подходе к наукометрии, но в результате таких обсуждений нам может открыться, например, опыт коллег, так же, как и мы, преодолевающих наукометрические формальности.
Собственно, подробностиСвернуть )
Два дня проводили предзащиты севастопольских дипломов: вчера была лингвисты, сегодня - литературоведы. В этом году лингвистическая часть численно больше (10 против то ли 6, то ли 7, мы пока так и не поняли, что думает об этом барышня, не выходившая на связь с научным руководителем до вчерашнего вечера, а вчера сообщившая, что сегодня придёт, но не пришедшая; мы же в свою очередь об этом ничего хорошего не думаем). Зато литературоведы эмоциональнее: у нас сегодня была довольно громкая дискуссия про Акунина, но, тем не менее, мы это всё любя :).
На мой взгляд, в этом году защиты должны в основном порадовать, а там, конечно, посмотрим.
А по возвращении в корпус сегодня у меня были подряд совещание, пара, ещё одно заседание и спецсеминар. Народ не работает между праздниками, говорите? Ну, не знааааааю...
Зато пара внезапно прошла на улице у фонтана: студенты предложили, а я и согласилась.

Погоды у нас стоят благоприятные :).
Завтра компенсируем пропавшее занятие, решили, что тоже у фонтана :))).
С Татьяной Викторовной Красновой я познакомилась в далёком ЖЖ образца второй половины нулевых годов, когда солнце светило ярче и трава была зеленее, а молодёжь... впрочем, тогда мы ещё и сами были более или менее относительно молодёжь... ну, или нам так казалось и отражение в зеркале ещё не.. впрочем, я отвлекаюсь под длинными текстами обо всём сразу ещё не было предусмотрено лайков, а оставлялись подробные и развёрнутые комментарии, которые позволяли обоим участникам диалога заметить друг друга...
Нет, я не о том.
Знаете, есть такие тексты... они про нашу жизнь - такую, какая есть, но есть в них что-то, что вдруг неожиданно просвечивает смыслом. То есть тебе кажется, что вот вокруг тебя этого смысла нет вообще ни грамма, а прочтёшь вот это вот - и проявляется важное. И ты уже смотришь иначе и думаешь озадаченно: а как же я раньше-то не...
В том далёком ЖЖ тексты Татьяны Викторовны - весёлые и грустные, смешные и печальные, насмешливые и мудрые, будничные и вневременные - стали для меня маяком смысла в нашем суетном и во многом бессмысленном бытии. Потому что бывает такой взгляд, который в любых житейских и повседневных обстоятельствах умеет разглядеть и выхватить главное - искру Божию. Без которой всё - без дураков прах и тлен. Но с которой всё - смысл и даже промысел.
Теперь часть этих текстов вошла в удивительную по настроению книжку - "Повиливая миром". Я заказала её в тот же день, когда узнала о её выходе, и прочитала на одном дыхании за вчера и сегодня. У меня сейчас непростой период, я почти не могу себе позволить читать в свободное время по причине отсутствия свободного времени, но вчера - так получилось - я довольно много ездила в метро и электричках, так что две трети я проглотила там. И последнюю треть - сегодня вечером дома.
В этой книжке, как и в нашей жизни, рядом - горе и радость. Некоторые страницы написаны с таким искромётным юмором, что я сначала прыскала в кулак и оглядывалась по сторонам - что подумают соседи по купе - а потом уже просто безостановочно хихикала, не поднимая головы: а пусть думают, что хотят. Некоторые настолько пронзительны, что на глаза наворачиваются слёзы, но ты опять же не обращаешь внимания на то, что вокруг тебя люди. И всё-таки хорошо, что последнюю часть - историю про мальчика Митю Панина, которого мы все помним под другим именем - я прочитала дома. Я читаю её не в первый раз и всегда рыдаю почти безостановочно...
Татьяна Викторовна, спасибо Вам за книжку, а ещё больше - за то, что Вы есть на свете.
За то, что Вы делаете этот мир лучше.
За то, что дарите надежду.
За то, что показываете, как можно увидеть Бога в суете и обыденности повседневного бытия.
-- Ты не забыл меня тут, Господи?
-- Не имею такой привычки.
-- Я знаю, Господи. Но народу полно, Ты мог отвлечься, мало ли. Нет, я ничего, я так... Просто криво всё как-то. Холодно. Тошно.
-- Да неужто?
И озираешься в изумлении, и видишь странный город на холмах, и стены, и башни, и луну, застрявшую в голых ветках, и рассвет, и дворника с метлой, похожего на сонного ангела...
"

Метки:

Новый роман Евгения Водолазкина "Брисбен" не понравился мне категорически. Настолько, что я даже дочитала его с большим трудом.
Я у него, конечно, всё поверяю "Лавром" - и это настолько не "Лавр", при том, что очень многие фрагменты напоминают о "Лавре" (и взгляд на самого себя через года, и тема времени, и рассуждения-разговоры, одновременно совмещающие в себе прямую и косвенную речь, и много что ещё), что иногда возникает ощущение не вторичности даже - а попытки войти второй раз в одну и ту же реку, что ли... не знаю, как точнее ощущение выразить.
Но главное - я не верю ни героям, ни автору. Не верю ни словам, ни действиям, ни ощущениям, ни переживаниям. Не чувствую в них жизни. Какая-то внешняя атрибутика есть. Деньги, машины, квартиры, перелёты, автографы. Украинская тема, на мой взгляд, совсем лишняя: это больно и так про это не надо было бы. По мне так и музыки, творчества, души по-настоящему в романе тоже нет.
Какое-то странное ощущение. Пустота...

Метки:

Как любителю объёмной современной прозы, мне трудно пройти мимо восьмисотстраничного романа. А если это роман, написанный однокурсником, то и вовсе невозможно.
"Среди ясного неба" - роман не о времени, не о поколении, не об эпохе и даже, наверное, не об отношениях. Только кажется, что он о нас, хотя и как-то странно: всё происходит во многом так, как было, когда мы были ровесниками героев романа, но окружающие их реалии оказываются либо современными, либо в принципе вневременными. В чём-то это роман о поисках себя. Эти поиски происходят во времени и пространстве (в том смысле, в котором как минимум в Новое время роман-путешествие одновременно неизбежно оказывается романом воспитания и наоборот), но главным образом они ведутся не вовне, а изнутри. Глеб Горяев вглядывается в себя, пытаясь разгадать суть и смысл своей жизни и судьбы, в своих друзей и даже случайных встречных, которые оказываются одновременно и двойниками, и зеркалами, и каждый из которых отражает или преломляет какую-то часть его реального или воображаемого представления о себе. Почти каждая жизненная ситуация на пути героя разыгрывается им, как роль, которая должна приблизить его к самому себе, каждый новый опыт открывает в нём что-то, что, кажется, ещё больше запутывает его в этих поисках самого себя. Есть ли у этого пути цель и достижим ли выход? Автору вроде бы хочется утверждать, что да, хотя читателю трудно поверить в нарочито приторный финал любовной коллизии, и тогда, в утешение ему (читателю!), роман завершается ещё одним зеркалом - "Дневником Алексея Туманова", в котором все прошедшие события ещё раз преломляются, проходя сквозь своеобразную призму взгляда, замешанного на любви, ненависти и смерти...

Метки:

Весна никак не наступит, а ждать нет мóчи,
нет сил бороться, нет воли, упав, подняться,
не вспыхнет искра во мраке холодной ночи,
нам не изменить весь мир, ни к чему стараться,
и смерти вокруг становится слишком много,
и кажется, жизнь бессмысленна и нелепа...
Услыши, душé моя, глас Творца и Бога
подобно Лазарю, выйди на свет из склепа.

Лазарева Суббота, 2018

Метки:

А тем временем вышла шестая книжка в серии "Сновидения Ехо". Роман "Отдай моё сердце" дарит читателям встречу не только с уже хорошо знакомыми героями, но и с настоящим Древним Тёмным Магистром, перешедшим по Мосту Времени пропасть в восемьсот тысяч лет, чтобы отменить того, кто испортил его Благословение, поскольку думал не в ту сторону :-). А заодно - посмотреть, каким стал Мир, чуть не угробивший сам себя.
Эта книжка - удивительно лёгкая. Она про то, что магия делает человека лучше, открывает в нём скрытые ресурсы и способности. "Благословение Гэйшери" - лёгкий магический трюк, который позволит другому достичь большего. А для осуществления этого магического трюка благословляющему надо всего-то ощутить себя Миром и подарить другому своё сердце.
Так ведь оно и бывает, на самом-то деле :).

Метки:

По итогам второй волны сложилась статистическая картина приёма этого года.
Проходными баллами по отделениям делюсь, как обычно, в динамике:

Отделение

2010

2011

2012

2013

2014

2015

2016

2017

Зарубежная филология

320

353

349

348

335

350

349

351

Славянская, классическая, византийская и новогреческая филология

328

339

342

339

Русская филология (дневная форма)

318

317

301

308

322

304

318

Фундаментальная и прикладная лингвистика

327

348

362

385

350

366

352

366

Русская филология (вечерняя форма)

254

182

240

234

253

259

223

271


Средние баллы по предметам и статистика по общежитиюСвернуть )

Метки:

Решила собрать темы сочинений филфака в один файл. Получилось 22 года :). То есть 21, поскольку в 2009-м году на филфаке не было вступительного сочинения :).

2017 год, основной поток

1. Читательский кругозор женщины как средство её характеристики в произведениях А.С.Грибоедова, А.С.Пушкина и Н.В.Гоголя.
2. Мотивы радости и скорби в лирике Ф.И.Тютчева и Н.А.Некрасова.
3. Сюжетная ситуация поединка в произведениях А.Т.Твардовского и М.А.Шолохова ("Василий Тёркин", "Судьба человека").

2017 год, резервный день

1. Музыкальные мотивы в романе И.А.Гончарова "Обломов" и повести А.И.Куприна "Гранатовый браслет".
2. Персонажи-резонёры в драматургии А.С.Грибоедова и А.Н.Островского ("Горе от ума", "Гроза").
3. Некрасовские традиции в лирике В.В.Маяковского.
РаньшеСвернуть )

Метки:

Сходила на мюзикл "Анна Каренина" и должна признаться, что, на мой взгляд, это лучшее, что я видела, не считая, конечно, легендарного Notre Dame de Paris (а я люблю этот жанр и посмотрела их немало). Автор либретто - Юлий Ким, композитор - Роман Игнатьев, в ролях уже хорошо известные московским зрителям звёзды мюзиклов, шедших в последние лет десять на сцене Театра оперетты. Блестящая сценография, мультимедийные эффекты, костюмы, зрелище совершенно феерическое, но дело даже не в этом. Конечно, строгие критики найдут много недостатков по сравнению с текстом великого романа, но для меня здесь получился практически идеальный перевод на язык другого искусства: с соблюдением большинства нюансов и грамотным выстраиванием ключевых сцен. Пожалуй, мне не хватило только сцены Каренина и Вронского у постели больной Анны (аналогичный эпизод помещён после неудачного выхода Анны в театр и гораздо слабее и сам по себе, и за счёт контекста). Роскошно светское общество и атмосфера слухов и сплетен, дивен крестьянствующий Левин, мил Стива Облонский, но Анна, Вронский и Каренин просто выше всяческих похвал. Несколько раз была тронута до слёз (особенно сценами Анны с Серёжей), отлично сделан эпизод из первой части, где параллельно происходят объяснения Каренина с Анной и Вронского с матерью, второе отделение по ощущениям практически всё совершенно потрясающее.
Настоятельно рекомендую, одним словом :).

Метки:

Новый сборник фандоринского цикла Бориса Акунина (действие относится ко времени до "Чёрного города" и последствий смерти прекрасного героя не проясняет) я прочитала залпом за пару дней (как, впрочем, у меня обычно и бывает с этими книгами). Тем более что сегодня я довольно много времени провела в метро :).
В книге три произведения - "технократический детектив" "Планета Вода", "ностальгический детектив" "Парус одинокий" и "идиотический детектив" "Куда ж нам плыть?"
Автор, как это ему свойственно, играет и с жанрами, и с временем. Время действия первой повести - 1902-1903 гг., второй - 1906, третьей - 1912 год. В отношении Эраста Фандорина к происходящему в современной ему России (которую он по большей части наблюдает из-за границы) явно проскальзывает отношение автора к делам сегодняшним, а параллели и аналогии пожалуй что и удручают, не за этим же всё же мы берём в руки какой угодно детектив. В каждой из историй появляется носитель идеи сверхчеловека, который мыслит себя имеющим право распоряжаться чужими жизнями. В каждой из историй Фандорин ошибается, и ценой ошибки становятся чужие жизни...
Мир меняется, и не в лучшую сторону. Тем не менее, у героя - в отличие от читателя - остаётся надежда на лучшее и вера в прогресс.
Третья история заканчивается случайным столкновением Эраста Петровича Фандорина с деятелями Краковского совещания ЦК РСДРП.
И жестокой иронией звучит фраза Фандорина, обращённая к Ленину и Сталину:
- Болтуны - не по моей части. Я истребляю жестоких убийц.
А тем временем Борис Акунин обещает, что следующая книга про Фандорина станет в серии последней. И это - если это, конечно, не маркетинговый ход - как-то грустно. Мне истории про Эраста Петровича нравятся гораздо больше, чем про Древнюю Русь...

Метки:

Я тебя не вижу, не жду, не слышу, а ты меня
даже вряд ли помнишь. А что, подумаешь, просто случай...
Да и то: так, видно, сложилось. Сколько себя ни мучай,
никогда ни в чём не добьёшься толку, лишь цель ценя.
Я ночами тёмными умирала от той любви,
что берёт, дерёт и наотмашь бьёт: ну и что, что больно.
Мне казалось: хватит, какого чёрта, с меня довольно, -
и теперь во мраке я - свой единственный визави.
Сколько глупых встреч и смешных прощаний... А если знать
всё, что суждено, то, должно быть, сил не достанет плакать...
На душе тоска, в голове сумбур и на сердце слякоть.
Ты меня не помнишь. Мне - за обоих - не забывать...

2013

Метки:

Конечно, не Ехо, но читается весьма с удовольствием.
Приятно узнавать в главном герое, от лица которого ведётся рассказ, знакомые черты сэра Макса. Фантастическая атмосфера виртуозно встраивается в реальность - явно дорогие автору локусы Вильнюса и Праги кажутся одновременно здешними и принадлежащими иному, таинственному и загадочному миру, Краков превращается в мифический Карродунум, границы действительности на редкость подвижны, явь переходит в сон, сон становится явью, желания материализуются, а прошлое меняется по воле человека, который способен по-настоящему чего-то захотеть. Есть несколько совершенно потясающих эпизодов: повторяющийся сон героя в краковском поезде, когда остановилось время, другой сон, когда герой видит себя беспомощным стариком и осознаёт, что умирает...
Очень хороши фрагменты сочинений Бориса Цаплина. Ну вот, например, про Золушку:
- Ну, и чего ты ревешь? – спросила Фея.
- Потому что всё закоооо… закоооо… кончилось!
Золушка рыдала так бурно, что едва могла говорить. И уж тем более слушать. Фея решила подождать. Пусть крестница немного успокоится.
Несколько минут спустя Золушка звучно высморкалась в передник и почти спокойно сказала:
- Он… Он был такой милый. Такой добрый. Он понимал меня без слов. И такой красавчик! Я была так счастлива. Но всё закончилось, когда часы пробили полночь. И теперь мне незачем жить.
- Как это – незачем? – изумилась Фея. – Дурочка, ты что, не поняла? Ничего не закончилось, всё только начинается. Принц от тебя без ума, о другой невесте и слышать не хочет. Подобрал на лестнице твою туфлю, надеюсь, у его папаши хватит ума пустить по следу хорошо обученную розыскную собаку. Ну, так или иначе, а принц всерьёз намерен тебя искать. И найдёт, вот увидишь. И дело в шляпе.
- А при чём тут принц? – дрожащим голосом спросила Золушка. По её щекам снова потекли слёзы, но на бурные рыдания уже не осталось сил.
- Как – при чём? – опешила Фея. – Сама же говоришь – красавчик. К тому же добрый, милый, всё понимает…
- Да нет, - отмахнулась Золушка. – Принц отлично танцует, но это, пожалуй, единственное его достоинство. Я говорю о кучере.
Она достала из передника толстую печальную крысу, нежно поцеловала в макушку и протянула Фее.
- Скажи, крёстная, с этим что-нибудь можно сделать?

Ну и, конечно же, как всегда, радует то, чем не очень-то богата русская литература: читаешь и симпатизируешь всем героям :-))).

Метки:

К языковому барьеру

Наряду с рейтингами, естествознанием для всех, трудоустройством выпускников и много чем - увы! - у нас теперь ещё одна любимая фишка.
Это преподавание отдельных предметов на иностранном языке.
Я, честно скажу, не помню, как выглядел этот пункт Устава в предыдущей его версии. Сдаётся мне, без второго предложения:
63. Обучение в Университете ведется на русском языке. По решению ученого совета Университета отдельные занятия могут проводиться на иностранном языке.
Сдаётся мне также, что лет через... десять?.. этот пункт будет, напротив, без первого предложения.
Мне вот, знаете, что интересно?
Даже у нас на факультете существует разное отношение к преподаванию дисциплин на основном иностранном языке. Скажем, англичане читают теоретический курс английского языка по-английски, а немцы - по русски. И не потому, что немцы хуже знают немецкий, чем англичане английский. Просто подходы разные.
Но это - на профильном факультете.
А вот кто бы мне объяснил, зачем в русскоязычной аудитории читать по-английски теорию вероятностей, сопромат, общую химию, анатомию беспозвоночных, климатическую географию?
А когда придумаете, скажите: а древнерусскую литературу зачем?
Нет никаких сомнений в том, что выпускник университета должен прекрасно владеть как минимум одним современным европейским языком (лучше - минимум двумя) . В том числе - не только уметь заказать чашечку кофе, но и читать научную литературу, писать статьи, выступать с докладами. Всему этому следует, в идеале, учить на занятиях по иностранному языку (надеюсь, не возникнет идеи потребовать общую программу по дисциплине "Иностранный язык" для всех факультетов - а то, право, посмеёмся), но это должно быть прежде всего что-то вроде языка для профессиональных целей. При этом, если брать не сферический университет в вакууме, а наш родной, то, конечно, приходится учитывать, что большинство негуманитариев (да и гуманитарии - частично) выходят сейчас из школ с очень слабым языком, поэтому начинать приходится не с профцелей, а по-прежнему с погоды и семьи. Но лекции по спецпредметам на языках этой проблемы, очевидно, не решат.
Это я не теоретически рассуждаю, это я бумажку очередную получила. Там надо всё это перечислить: поротно, повзводно, пофакультетно. Народ, похоже, из отпусков выходит, им, видимо, интересно.
И, да, на всякий случай: такое ощущение, что у них в головах, кажется, иностранный язык = английский язык. Так что почитать древнерусскую литературу на суахили вряд ли удастся.

Метки:

Календарно уже вчера на нашем факультете прошла очень душевная конференция, посвящённая Михаилу Васильевичу Ломоносову. 14 докладчиков, почти шесть часов (с двумя перерывами) - и, честное слово, практически на одном дыхании. В основном были русисты и литературоведы, кафедра русского языка и наша, а также классики. Редко так бывает, что ни один доклад не выпадает из общего тонуса, всё идёт в приподнятом настроении, докладчики чувствуют аудиторию, аудитория живо реагирует на доклады (не обязательно вопросами - улыбками, кивками, да мало ли у филологов возможностей выразить невыразимое, не правда ли?). Только в третьем отделении народ уже подустал задавать вопросы.
К несомненным достоинствам конференции лично я отношу то, что фраза про Платонов и Невтонов за шесть часов прозвучала только однажды.
Про доклады + 24 фотографииСвернуть )
Потрясена.
Это самая лучшая книга из всех, что я читала - не скажу, что за всю жизнь, но за последние нескольно лет точно. Я не знаю, как там выйдет с Русским Букером, но сдаётся мне, что встать рядом с такой книгой чрезвычайно трудно.
Так всегда бывает: про то, что очень, по-настоящему нравится, практически невозможно вразумительно рассказать. Книга невероятно пронзительная, удивительно многослойная, потрясающе богатая внутренне, фантастически своеобразная - но не по-постмодернистски, ради самой оригинальности, а внутренне, той талантливой особостью, которая возникает не от нанизывания слов, а от глубинной полноты. Закрыв её, хочется снова перечитать, вдуматься в смыслы, не уловленные при первом - поневоле, беглом - прочтении. Спросят: про что? - ведь не ответишь. Про дом-интернат для детей-инвалидов? Про Дом как модель мира? Про человеческую природу? Да не в этом же дело. "Дом, в котором..." - огромный сплав реальности и фантастики, причём и та и другая бывают как намеренно натуралистичны, так и загадочно расплывчаты. Причудливые повороты сюжета, метаморфозы, происходящие с героями за время (Время?) пребывания в Доме, тонкие пограничные состояния при переходе из реальности в нереальность (или Наружность) удерживают внимание и вовлекают в себя читателя настолько, что он тоже оказывается в некотором смысле "отмеченным Домом" (не знаю, наверное, возможны и отторгнутые). И уже не на страницах книги, а рядом с нами живут Кузнечик-Сфинкс, Сиамец-Стервятник, Шакал Табаки, Слепой, Смерть-Рыжий, Волк, Красный Дракон-Македонский, Ральф Первый и остальные, даже Слон и Толстый, - живут для того, чтобы мы, как Курильщик, глупо задавали бы им нелепые вопросы, а потом, повзрослев, может быть, оказались бы способными и на свой собственный выбор.
Или, по крайней мере, хотя бы увидели его возможность...

Метки:

Profile

Я
kvakl_brodakl
Квакль-бродякль
Филфак МГУ

Latest Month

Август 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Мои стихи и проза

Syndicate

RSS Atom
Разработано LiveJournal.com
Designed by Paulina Bozek