Category: искусство

Я

«Маленькие трагедии» (Гоголь-центр)

Посмотрела «Маленькие трагедии» Кирилла Серебренникова в Гоголь-центре.
Впечатление двойственное: несомненно, очень ярко и талантливо, совершенно очевидно оригинально, игра актеров и сценография - выше всяческих похвал. Это действительно гениальный спектакль - в той сверхзадаче, которую ставил перед собой автор. Но для меня местами слишком много натурализма и... как бы это помягче сказать... материально-телесного низа. А ещё я не очень люблю рэп :).
Поэтому в моём восприятии всё оказалось слишком неровно: некоторые сцены пробирают до глубины души, но некоторые заставляют недоуменно пожать плечами.
Наверное, это не совсем мой (хотя однозначно не скажу, что и совсем не мой) театр.
Но вовсе не факт, что я не пойду туда ещё, так что рекомендации принимаются :).
Я

"Мастер и Маргарита" в Мастерской Петра Фоменко

Сходила в Мастерскую Петра Фоменко на "Мастера и Маргариту" - спектакль Фёдора Малышева и Полины Агуреевой (премьера - сентябрь 2018 года). Испытываю довольно смешанные чувства. В первом действии подумалось, что театральные режиссёры - ввиду невозможности объять необъятное - всегда вынуждены выбирать одну главную линию, так что спектакль получается либо больше о Воланде, либо больше о Мастере, либо больше о Понтии Пилате. И казалось, что это спектакль про Воланда и его свиту, тем более, что и актёры, исполняющие эти роли, - выше всяческих похвал (я, правда, на Азазелло большую часть спектакля думала, что это Гелла, но, кажется, так и было задумано). Мастер, на мой взгляд, был довольно бледен, Маргарита - излишне нервна (если не сказать - истерична), Иешуа и Понтий Пилат, возможно, могли бы развернуться, но их роли скорее напоминали эпизод (кстати, я не поняла, зачем сначала Пилат таскает Иешуа на плече, а за собой - корыто с водой). Есть несколько очень хороших композиционно и сценически решений (например, последняя сцена с группами вокруг огня), есть несколько спорных моментов, которые сначала резко не нравятся, хотя по итогам ты их принимаешь (например, Маргарита с ударной установкой в эпизоде полёта над Москвой и разгрома квартиры критика Латунского). Есть, наконец, моменты, которые трудно признать удачными даже по итогам: на мой взгляд, любая интерпретация "Мастера" странна без представления Воланда в Варьете, а по окончании спектакля мне подумалось, что во многом получилось "вынимание" главных героев из контекста, из массовых сцен: так часто бывает в сценических версиях для Иешуа, но значительно реже - для Воланда и его свиты, которых трудно помыслить вне московской толпы.
Но при этом не могу сказать, что мне не понравилось :-))).
Может быть, отчасти дело и в том, что у меня сейчас голова слишком занята другим :(.
Я

Всякое

Сегодня, добравшись, наконец, до первого издания сумароковского "Димитрия Самозванца", помимо сверки ремарок, позволяющей мне наконец-то закончить статью про Пармена, обрела там дивное примечание про портрет Самозванца, который приведён на обороте обложки и который "не на ту сторону вырезан", поскольку "должно знати, что бородавки на лице Самозванца... были на правой стороне носа и на левой лба, а не так, как здесь начертанно".
А ещё там говорится про то, что портрет достался Сумарокову от "Академики, Скульптеры и Пансионеры" Мари-Анны Колло. Никогда раньше не обращала внимания на феминитивы осьмнадцатого столетия :).
А заканчивается пассаж про то, откуда взят портрет, замечательным: "А в России его и не бывало и нет ни у кого".
***
Забыла заплатить за мобильный телефон. Почти неделя прошла, терпеливый Билайн не только не отключил мне связь, но даже ни разу не прислал напоминания, а просто молча ждал. Видимо, надеялся и верил.
Уж даже и не скажу, почему я вдруг про это вспомнила, но сегодня вспомнила и заплатила.
Я

"Станционный смотритель" на Маленькой сцене РАМТа

К Пушкинскому юбилею РАМТ поставил очень камерный и очень душевный спектакль - "Станционный смотритель". Он идёт на Маленькой сцене, которая находится на верхних этажах театра (до сегодняшнего дня я и не знала о её существовании) и напоминает скорее коридор: два ряда с одной стороны и два с половиной - с другой. Спектакль идёт без антракта 60 минут. Сначала нужно некоторое время на то, чтобы привыкнуть к необычному сценическому пространству, но довольно быстро ты вовлекаешься в действие и забываешь о неудобствах зала.
Спектакль очень цельный и гармоничный, типажи очень удачно обозначены. Олег Зима - совершенно потрясающий Самсон Вырин, Константин Юрченко - очень верно найденный Минский, Марианна Ильина - совершенно прекрасная Дуня. Разворачивающееся действие невероятно пронзительно и берёт за душу, так что без слёз, конечно, не обошлось.
Спектакль обозначен как первая часть РАМТовского проекта к 220-летию со дня рождения А.С.Пушкина: пять молодых режиссеров в разных сценических пространствах театра в течение года представят свои версии пяти классических историй, входящих в знаменитый Болдинский цикл. Из всех повестей для меня именно эта - самая любимая, и эта интерпретация, несомненно, может считаться творческой удачей театра.
Рабочее

"Бесы" в Театре Луначарского (Севастополь)

Практически сразу по приезде, бросив вещи, сходив в магазин и переодевшись, я отправилась в Театр Луначарского на апрельскую премьеру этого года - спектакль "Бесы". Моя здешняя кафедра уже видела спектакль и я была наслышана о разных мнениях, а тут мы с ним так замечательно совпали, да и что ещё делать вечером в день приезда? :)
На мой взгляд, спектакль довольно любопытный, хотя по мне, конечно, существенно более однобокий, чем роман. И было любопытно наблюдать, как люди, роман не читавшие, тщетно пытаются понять содержание (мне, как обычно, повезло, вокруг меня сидели именно такие люди, в антракте кто-то из них спросил меня, правильно ли они понимают, что действие происходит в 1905 году). Во втором действии ряды зрителей явно несколько поредели, вокруг меня освободилось мест десять, наверное (а сначала в зале был аншлаг).
Я роман очень люблю и мне была довольно любопытна эта, скажем прямо, довольно вольная (хотя и близкая, надо заметить, к тексту) интерпретация. Для меня "Бесы" - это роман о Ставрогине и трагедии личности, спектакль же скорее - о Петруше Верховенском и, если можно так выразиться, о трагедии трансформации созидательных идей в разрушительные цели. Спектакль местами очень осовременен: Степан Трофимович - пожалуй, интеллигент-шестидесятник в свитере, молодёжь поёт рэп (текст мне было не разобрать, мне это не показалось эффективным приёмом, хотя народу в зале вроде бы понравилось). Лизы Тушиной нет вовсе, жена к Шатову не возвращается (хотя упоминается в беседе между ним и хромоножкой), на мой взгляд, начало излишне затянуто, а финал излишне форсирован. Ставрогиных двое - один беседует с Тихоном (спектакль, собственно, начинается с главы "У Тихона"), а второй взаимодействует с Верховенским и другими), здесь я, признаться, тоже не очень понимаю смысл.
И при этом мне очень понравились практически все: и оба Верховенских, и Шатов, и Кириллов, и Марья Тимофеевна, и даже каждый из Ставрогиных - но в каком-то смысле безотносительно к роману. И, может быть, даже любопытно, насколько новыми ассоциациями (хотя и не очень близкими мне) играет эта тема в наше время. И я вполне готова принять эту интерпретацию как вполне талантливую, если мы сразу договоримся, что судить по ней о романе Достоевского всё-таки категорически нельзя :).
Рабочее

Екатеринбург, день второй: музей Бориса Ельцина, Шигирский идол и другие

Сегодня я начала день с литургии в Храме на Крови: мне хотелось сходить на службу именно туда. Храм очень красивый, хотя и новодельный, мне там понравилось.
А потом я плотно позавтракала и, как и собиралась, отправилась в музей Бориса Ельцина.
Collapse )
Выйдя из музея, я решила погрузиться в более глубокие слои древности и отправилась смотреть Шигирского идола. (Марина, спасибо, что Вы вчера про него заговорили, я совсем упустила бы его из виду!) Collapse )
А потом прекрасная Марина, снова взяв надо мной шефство, отвела меня в музей невьянской иконы. Правда, основная невьянская экспозиция сейчас выставляется в Москве :). Но зато там показывают очень разные народные иконы из собраний Евгения Ройзмана и Александра Ильина. Collapse )
А потом мы плотно пообедали и забежали в музей изобразительных искусств, где посмотрели знаменитый каслинский павильон и картину Петра Заболоцкого «Девушка с папиросой», которую (вот вы наверняка не знаете!) надо смотреть, попросив тётеньку смотрительницу притушить свет в зале.
А потом я вызвала такси и поехала в аэропорт. Потому что завтра - на работу.
Марина, спасибо Вам огромное за эти два дня, за консультации, за помощь, за компанию - за всё-всё-всё!
Я

Эдвард Мунк в Третьяковке

Сходили на выставку Эдварда Мунка в Третьяковке.
Очень любопытно и познавательно. Как человек, довольно далёкий от искусства, я, конечно, ничего, кроме "Крика", кажется, и не видела раньше, а про цикл "Фриз жизни" мельком слышала когда-то давно. Выставка сделана так, что видишь, как художник варьирует свои основные темы, возвращаясь к некоторым образам снова и снова, настраивая их по-разному, играя с цветом и тенью, меняя положение и контуры фигур и т.д.
Мне чрезвычайно понравился отдел гравюр: многие темы получат развитие в картинах, но и "Вечер. Меланхолия", и "Ревность" на меня произвели особенное впечатление именно в гравюре. Очень хорош портрет "Брошь. Ева Мудоччи" - пожалуй, по манере и не сразу угадаешь здесь Мунка.
Многие картины надолго приковывают внимание: это и "Голгофа", и "Удивление", и "Созревание", и "Купающиеся девочки" (которые показались мне гораздо глубже таких же мальчиков), и многие другие.
На мой взгляд, лишним был небольшой зал фотографий, тем более, что это не слишком художественные фотографии, к тому же, не сделанные Мунком, а лишь запечатлевшие его. Я оттуда вынесла, правда, отличную цитату: "Фотоаппарат не может конкурировать с кистью или палитрой, поскольку его нельзя использовать в аду или на небесах".
Пожалуй, меньше всего мне понравились портреты, мы даже обсудили тему (не)любви к людям, и Аркадий Львович гениально подвёл итог разговору: "Он любил людей, но, возможно, не тех, кого рисовал". Мельком посмотрела книгу отзывов: очень многие отмечают пессимизм. Меня тоже не оставляла мысль, что недаром любимым писателем Мунка был Достоевский. И открывает выставку очень показательная цитата художника: "Я видел всех людей за их масками - улыбающимися, флегматичными, спокойными лицами - я смотрел сквозь них и видел страдание во всех без исключения - бледные тела - без устали нервно спешащие по этому извилистому пути, что ведёт к могиле".
А вот пейзажи у него, как мне показалось, с совсем другим настроением получаются (хотя на Арзамасе и пишут, что Мунк всю жизнь боялся природы). Поэтому пусть этот текст сопровождает не "Крик", а "Дым поезда" (1900).
Рабочее

Наша сакура

Наступил конец апреля - настало время для традиционных фотографий нашей сакуры.
Сегодня, когда я её фотографировала, проходившая мимо дама спросила меня, как называется это чудо.
- Мы в первом гуме, - ответила я со значением, - считаем, что это сакура.
А дальше я рассказала, как мы ею гордимся, её любим, каждый год с волнением ждём цветения и суеверно считаем, что, раз она зацвела, значит, ещё поживём :-). В общем, пересказала коротенечко часть корпусного фольклора :-).
Ну ведь и правда - красавица же.
На этот раз она зацвела в Великую Субботу.
И если кто не видел - не ждите конца первых майских :-))).

Collapse )
Рабочее

"Спектакль о новом человеке" ("Дирижабль")

Сегодня театральная мастерская филологического факультета "Дирижабль" пригласила нас посмотреть их новую работу - "Спектакль о новом человеке". Показ широко не афишировался и поэтому, наверное, может позиционироваться как предпремьера :-). На этот раз театральным пространством стала 826 аудитория, хорошо известная любителям филфаковских фольклорных мероприятий. К сожалению, даже сегодня она не смогла вместить всех желающих, то ли ещё будет на официальных просмотрах :-).
Спектакль основан на романах И.С.Тургенева "Отцы и дети" (в большей степени) и Ф.М.Достоевского "Преступление и наказание" (в меньшей пропорционально, но не в плане значимости, степени). Как обычно бывает в спектаклях "Дирижабля", нам предлагается своеобразное аналитическое прочтение отдельных фрагментов двух романов. Акцент, как явствует и из названия спектакля, делается на теме человека, но также, как мне показалось, на аспекте смысла деятельности. Открываясь монологом Раскольникова о том, что надо действовать, он продолжается историей Базарова, которая как бы оказывается одновременно и примером такой деятельности, к которой оказывается не способен Раскольников, и - за счёт концентрации в сценическом пространстве в целом достаточно разведённых в романе эпизодов - историей краха этой деятельности, не выдержавшей проверки жизнью и даже, по-хорошему, столкновения с жизнью. В результате оказывается возможным и сопоставить, и противопоставить двух персонажей (Сергей Халтурин - отличный Раскольников, Фёдор Вдовин - супер-Базаров). Базаров в большей степени оказывается погружён в межчеловеческие отношения: на сцене оказываются и Аркадий, и братья Кирсановы (ах, какой прекрасный Павел Петрович у Дмитрия Петелина), и сёстры Одинцовы, и Ситников и Кукшина (Лиза Бунина невероятно хороша в этой роли), Раскольников - либо одинок, либо в сценах с Соней, оба они отвергают дружбу (реальный прощальный диалог Базарова с Аркадием продолжается "виртуальным", если можно так выразиться, разговором Раскольникова с Разумихиным) и оба приходят к тому, что заново открывают себя. Тема смерти актуализируется вопросом Базарова про адский камень и предсказанием своей скорой смерти, после чего Раскольников читает последний монолог Гамлета, таким образом, переводя тему в шекспировский план, после чего в том же плане тема бытия усугубляется монологом "Быть или не быть".
Желаем спектаклю как можно скорее дойти до широких слоёв благодарной филфаковской публики!
Рабочее

"Достоевский. Экспедиция" на Малой сцене Театра Луначарского (Севастополь)

Благодаря моим чудесным коллегам я сегодня побывала на удивительном спектакле в Русском драматическом театре имени А.В.Луначарского в Севастополе. Он позиционируется как иммерсивный, хотя, на мой взгляд, не все способы "погружения", которые используются по ходу первого - так сказать, "активного" действия, когда мы ходили по подвалам и служебным помещениям театра вслед за Проводником и нам встречались Игрок, Подросток, князь Мышкин, выплескивающие на нас свои пронзительные монологи, когда мы, по очереди передавая друг другу топор, читали вслух сцену убийства Алёны Ивановны Раскольниковым, когда Проводник спрашивал нас, что такое счастье и зачитывал фрагменты ответов на этот вопрос из реального интернет-чата - одинаково хороши и эффективны (я, например, совершенно не поняла, причём тут всё-таки Борис Рыжий, его стихи в начале и история его жены в конце, а также несколько заскучала во время, на мой взгляд, излишне продолжительного разговора о счастье в длинном техническом подвальном коридоре). Во втором действии, уже вполне традиционном и разыгрывающемся собственно на Малой сцене, перед нами разворачивается невероятно пронзительная и трогательная история Настеньки и Мечтателя из "Белых ночей", которую невозможно воспринимать без слёз (и очень отвлекало, что сидевшие за мной тётеньки перешёптывались и хихикали), и это второе отделение - истинная жемчужина спектакля, оно играется настолько великолепно, что после него ты выходишь абсолютно переполненный и впечатлённый и абсолютно нет сил и возможности сразу вернуться в окружающую реальность, даже для того, чтобы обсудить впечатления, это можно сделать только по некотором времени, когда острота ощущения чуть-чуть отпустит...
Наверное, у меня есть одно принципиальное возражение по структуре: перед началом спектакля его позиционировали как путь самого Достоевского из подполья, ада, Мёртвого дома - наверх (что соотносится и с пространством действия, вначале проходящего в подвальных - андеграундных, по определению создателей, - помещениях, а потом - на Малой сцене, находящейся четвёртом этаже) и по содержанию (от игры, убийства, самоубийства - через монолог Мышкина о счастье - к истории всепрощающей, абсолютно альтруистической, жертвенной любви). Но "Белые ночи" - это очень ранний Достоевский, и ставить эту историю в кульминационную точку метафоры пути, на мой взгляд, неправильно принципиально (хотя я, признаться, гораздо больше люблю именно раннего Достоевского, может быть, именно потому, что, заглянув за грань и пережив опыт, едва ли посильный для человека, он стал погружаться в такие бездны человеческой природы и выворачивать их перед читателем с такими анатомическими подробностями, которые, на мой взгляд, скорее убивают веру в человека и человечество - но, впрочем, к спектаклю всё это не имеет никакого отношения).
Collapse )