Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

Я в Крыму

Евгений Водолазкин. Лавр

Под большим впечатлением от "Лавра" петербургского филолога-медиевиста и писателя Евгения Водолазкина.
Автор говорит не о прошлом (или современном), но о вечном (и потому настаивает на том, что "Лавр" - "неисторический роман", как обозначено на обложке книжки). Время в романе - при чёткой хронологической привязке начала и конца повествования к 6948 (1440) и 7028 (1520) годам соответственно, при постоянном движении сначала к дате конца света - 7000 (1492), а потом - от неё и далее, одновременно и не имеет значения, и определяет собой структуру текста. Способствуют этому и постоянные "прозрения будущего", и как бы случайные оговорки, в результате которых под стаявшим снегом XV столетия обнаруживаются пластиковые бутылки, и современные речевые обороты вперемежку с древнерусскими фразами и цитатами то из "Александрии", то из "Физиолога", то из "Пчелы", и как бы отстранённая позиция автора - филолога и современника, периодически сообщающего нам, что было и чего не было "в Средневековье". Способствуют этому и настойчивые возвращения к темам конца света и смерти - "глобальному" и "локальному" переходу к тому состоянию, когда "времени уже не будет". Да, жизнь главного героя происходит во времени - от рождения к смерти - но одновременно и как бы вне его (и точно так же - в пространстве, но и над ним). На пути к самому себе герой меняет имена и лица - и при этом остаётся самим собой, даже не узнавая себя. Эпизоды его жизни разворачиваются в линию и тут же замыкаются в круг, а круг оказывается спиралью, новым витком на пути к той Жизни, которая побеждает любую смерть и которой подвластны и время, и пространство.
Как и в древнерусских житиях, о причастности к этой Жизни можно догадаться по некоторым косвенным признакам: от способности ходить по водам и слышать друг друга на любом расстоянии, провидеть будущее и исцелять больных до чего-то не поддающегося описанию но очевидно ощущаемого людьми, которые всё время тянутся к Лавру - и не только потому, что он дарит им надежду и облегчение.
На своём долгом пути герой - целитель, юродивый, паломник, монах, схимник, отшельник - постоянно окружён множеством людей и одновременно одинок. Отсутствие формальных обозначений прямой речи при сохранении глаголов речи создаёт ощущение бессловесного, молчаливого диалога. Ещё в большей степени он окружён вещным миром, описанным с кропотливой дотошностью, местами - вопиюще натуралистично. Через внешние детали и обстоятельства, складывающиеся в метафору пути, описываются перемены, происходящие во внутреннем мире героя. О цели и смысле этого движения мы узнаём многое, о результатах - можем только догадываться.
Для ограниченного временем и пространством здесь, увы, иного и не дано...
...Там, под землёй, происходило не вполне обычное движение и раздавались особого рода голоса, не нарушавшие строгости и покоя. Святые говорили словами псалмов и строками из своих житий, памятных Арсению с детства. Тени от подносимых свечей перемещались по высохшим лицам и полусогнутым коричневым кистям. Казалось, что святые приподнимали головы, улыбались и едва заметно манили руками.
Город святых, прошептал Амборджо, следя за игрой теней. Они представляют нам иллюзию жизни.
Нет, также шёпотом возразил Арсений. Они опровергают иллюзию смерти.
С Новым годом!!!

10 желаний

Меня тут некоторое время назад осалили замечательные dina_mag и anromashka, а я всё никак...
Надо загадать 10 новогодних желаний и осалить 10 жж-юзеров. Кто хочет - признавайтесь в комментах, первых 10 осалю охотно :).
1. ЗДОРОВЬЯ!!! В первых строках и большими буквами. Потому что уже давно поняла: без него ничего не будет. Всем нам, нашим близким, друзьям, знакомым, всем хорошим людям на Земле и братьям нашим меньшим!
2. Стойкости, чтобы вынести всё, что нам предстоит. Очевидно, что мы вступаем в непростое время, когда один раз поднятая рука может перечеркнуть не только судьбы тех, кого ты ни разу в глаза не видел, но и твою собственную судьбу. И нам бы не упасть и не поддаться, нам бы остаться людьми - вопреки нелюдям, живыми душами - вопреки мёртвым душам.
3. Мирного неба над головой. Особенно - тем из вас, друзья мои, кто в уходящем году по нескольку десятков раз за день спускался в бомбоубежища.
4. Возможности быть собой. Для этого не так много и надо, а без этого так пусто жить...
5. Побольше общения в реале. "Редко собираемся. Чаще надо" (с). Прогулок под луной, катков и танцев, вечеринок и посиделок, встреч в кафе и по домам, пикников и поездок на дачу, разговоров, песен под гитару и без, задушевных бесед и философских споров об основах сущего - всего-всего-всего, чем мы можем подарить друг друга.
6. Охочим до перемены мест (и мне в том числе) - попутного ветра, семь футов под килем, строгого равенства взлётов и посадок, новых впечатлений, прекрасных пейзажей, приятных встреч, занимательных приключений, которые обязательно хорошо заканчиваются и потом с удовольствием пересказываются друзьям.
7. Тепла и мира нашим домам, добра и счастья нашим родным. Пусть пройдут стороной горести и болезни, пусть не стучится в наши двери смерть, пусть обходят нас нужда да беда.
8. Давайте будем добрее, бережнее и внимательнее друг к другу, к тем, кто рядом с нами, к тем, кто случайно проходит мимо. Улыбнуться, сказать доброе слово, чем-то помочь - и жизнь вокруг станет чуть добрее. В той малости, в какой это зависит от нас.
9. Тем, кто ищет, - найти свой путь. Тем, кто нашёл, - не сбиться с пути.
10. Да будем счастливы!
Если честно, я рада, что этот високосный год проходит.
Я их не люблю. Мне в них тяжело.
В этом - особенно.
Мы тут давеча решили, что самым лучшим пожеланием будет (да-да-да, одиннадцатое сверхплановое, под шумок протащенное): пусть наступающий год будет лучше уходящего!
Чего и вам желаем!
Интригующая

(no subject)

Я знаю, смерти нет. Но есть на свете то, что много хуже:
когда окажешься один, забыт, оставлен и не нужен,
когда уже не будет слёз, чтобы оплакать всё былое,
когда забудется добро, а будет помниться лишь злое,
когда уйдут все те, кого тебе хотелось видеть рядом,
когда покажется, что жизнь прошла совсем не так, как надо,
когда утрачен смысл и цель подёрнута слепым туманом,
когда надежда обернётся слишком каверзным обманом,
когда ты сам себе чужой - на кухне, за столом, в постели,
когда понятно, сколько мы хотели - да, но не сумели,
когда никто спина к спине, плечо к плечу с тобой не встанет,
когда заветная мечта во всей нелепости предстанет,
когда захочешь умереть - в последнем мраке, в вечной стуже
окажется, что смерти нет. Но есть всё то, что много хуже.

2012
Я

32 февраля

Переводя часы на трое суток вперёд, чтобы в окошке календаря получилось первое число, с особенной остротой чувствуешь, как летит время...
***
Что ещё обсуждать в конце месяца? Конечно, дедлайны. С личными у меня на этот раз всё отлично, с административными - как всегда.
Решили с коллегой, что если позвонят, мол, где, главное - очень уверенно сказать:
- Позвольте, но ведь сегодня только двадцать девятое февраля! У меня ещё тридцатое и тридцать первое!
Потом немножко помолчать и добавить:
- Ой, февраль же особенный месяц, ведь там...
И, когда собеседник уже злорадно ухмыляется, уверенно закончить:
- Значит, ещё и тридцать второе!
***
Collapse )
Я

Симона де Бовуар и другие

Роман Симоны де Бовуар "Мандарины" я купила поздней весной, гуляя меж полками "Академкниги" вместе с редактором и по его совету. До чтения же дело дошло только сейчас.
Занятный женский политический роман. Местами довольно скучный, потому что политический. Местами довольно своеобразно про любовь. Сказала бы, потому что женский, но меня сегодня уже упрекали негде в склонности к обощениям :). Как кажется, очень показательный для Франции 1954-го, когда и был написан, да и для истории французской литературы, видимо, тоже, поскольку прототипами главных героев были Альбер Камю и Жан-Поль Сартр. Деятельность во Французском сопротивлении, освобождение Парижа, конец второй мировой войны, зарождающееся противостояние между СССР и США, борьба партий и течений, разочарования в прошлых идеалах и обретение новых - всё это показывается через судьбы конкретных людей в конкретных обстоятельствах. Не знаю, входит ли сейчас роман в список по зарубежке, я бы, пожалуй, и включила - студентам всё равно уже давно не привыкать к толстым томам :).
По ходу чтения один эпизод задел меня до глубины души.Collapse )
***
Отец дома, слава Богу!
***
Как мне сообщили, кто-то уже не нашёл себя в именном указателе. Кто бы мог подумать, что это самая читаемая часть книги :(.
***
Завтра летим в Севастополь. Там, естественно, специально к нашему приезду похолодало и завьюжило. Гисметео обещает, что не навсегда, а как на самом деле - увидим.
Очень хочется сменить обстановку, очень.
Вернусь в Москву вечером 26 декабря :).
Я

Грегори Дэвид Робертс. Шантарам

"Шантарам" - удивительный роман, от которого невозможно оторваться. Несмотря на объём почти в 900 страниц (60 авторских листов) - как раз книжка для дамской сумочки, не правда ли? - читается легко и практически на одном дыхании. Виной тому - и захватывающий сюжет, и удивительно привлекательные герои, и вечные, а потому всегда актуальные темы - любовь и смерть, свобода и предательство, война и дружба, страх и месть, уважение и разочарование и многие-многие другие, которые каждый день всплывают перед нами и называются жизнью, - и прекрасный язык перевода.
Это роман о судьбе в самом широком смысле этого слова. О судьбе конкретного человека, главного героя, повествующего от первого лица о своей жизни, своём пути, своей боли и своей любви, своих победах и своих поражениях. И о судьбе многих, которая то ли играет людьми, то ли заботится о них, прихотливо выстраивая отношения и обстоятельства, сталкивая и разводя, лишая и вновь возвращая. И о судьбе двоих, то ли предназначенных друг другу, то ли обречённых друг на друга, то ли вынужденных переболеть друг другом, после чего каждый оказывается способным обрести наконец-то свой путь и свою свободу. И о судьбах тех, кто идёт своим путём - во главе совета мафии или в бомбейских трущобах, в холодных снежных горах Афганистана или в свете софитов болливудской киноиндустрии, да и мало ли где ещё. Перед читателем проходит огромное количество людей, событий, ситуаций, они сплетаются в пёстрое полотно, которое начинает звучать и дышать, как сама жизнь. И - как и в самой жизни - гнев и боль оборачиваются виной и предательством, а искреннее прощение - долгожданной свободой, добро и зло оказываются относительными и - увы! - подчас трудноразличимыми, война становится неизбежностью, ибо "нет такого места, где не было бы войны, и нет человека, которому не пришлось бы воевать", но смерть всегда преодолевается жизнью, как улыбка погибшего друга живёт на лицах его старого отца и маленького сына. Потому что "пока судьба ждёт нас, наша жизнь продолжается".
Я за работой

Про Петра, Февронию и ... любовь

На семинаре со ссылкой на лектора был поставлен вопрос о любви. Была ли там любовь? Мол, на самом деле для Февронии это был выгодный брак, а Пётр просто боялся свою жену. Наверное, не так уж и важно, действительно это было сказано, так было понято или это традиционный древнерусский способ придания своему мнению авторитета.
Любовь - она ведь бывает разная. Если мы говорим о том, что чаще всего подразумевается под любовью, - о любви-страсти, то с этим, конечно, вовсе не к Петру и Февронии, а, скажем, к Тристану и Изольде и к роману о них. Любовный напиток - прекрасная метафора этой страсти, от которой, простите, "сносит крышу" настолько, что всё остальное не просто теряет смысл и значение, но и фактически перестаёт существовать. С ней невозможно бороться: она не предназначалась ему, как и он - ей, она замужем за другим, как и он женат на другой, но во всём мире для него есть только она, как и для неё - только он. Эта страсть может длиться всю жизнь (а может быть - и ещё дольше), но недаром она показана как греховная: на её основе практически невозможен семейный союз. Она самоцель и самоценность, но в этом и её главная слабость.
"Повесть о Петре и Февронии" скорее говорит о любви-предназначении. Collapse )
Я за работой

Редьярд Киплинг. Свет погас

При том, что я читаю художественную литературу почти постоянно, существует не так уж много произведений, которые я перечитывала. И, наверное, не более двух (от силы - трёх) десятков текстов я перечитывала более чем дважды. Только что - по дороге домой - в четвёртый, кажется, раз закончила читать любимый роман Редьярда Киплинга "Свет погас".
Впервые я его прочитала ещё студенткой, когда ходила на спецкурс Екатерины Юрьевны Гениевой по истории английской литературы ХХ века. Помню совершенно фантастическое ощущение полной потрясённости, подавленности: текст заканчивается, последняя страница перевёрнута, а перед глазами продолжают мелькать яркие, совершенно живые картины происходящего, а в ушах - свист пуль, крик раненого верблюда и последний бой Дика...
Дело не только в том, что это прекрасно написано, дело в том, что всё в этом романе удивительным образом настроено сответственно моей душе и моему восприятию. Кстати, не думаю, что "Свет погас" понравится многим женщинам. Самые сильные сцены в нём - это сцены женской слабости: Бесси, уничтожающая "Меланхолию", и Мэзи, жалобно хнычущая: "Я так презираю себя... право... я себя презираю, но я не могу... О, Дикки, милый, ведь ты не потребуешь от меня... не правда ли?"
Любовь не требует и приносит себя в жертву. "Королева не может быть не права". Даже если очевидно, что она не права.
Получается, что война справедливее и человечнее. Здесь помнят спустя годы (и, наверное, будут помнить и после смерти), а в якобы нормальном человеческом мире сразу забывают ещё живых. Здесь и только здесь может осуществиться судьба, может быть сделан правильный выбор, который иногда стоит жизни, но не внутренней целостности личности. И только здесь искусство обретает плоть и кровь, проникаясь опытом жизни и смерти, который невозможно постичь ни в одной мастерской.
Я за работой

+


Вечная память и Царствие Небесное!
Источник.
А ещё сегодня годовщина со дня смерти Николая Ивановича Либана...
И три года со дня смерти Владимира Николаевича Топорова...
Я

(no subject)

Людей, в нетрезвом виде севших за руль и сбивших человека насмерть, надо РАССТРЕЛИВАТЬ. Желательно - публично.
DIXI.