Квакль-бродякль (kvakl_brodakl) wrote,
Квакль-бродякль
kvakl_brodakl

Category:

Памяти Леонида Григорьевича Андреева

Как это ни странно в моём поколении, но война для меня - нечто всё-таки не коснувшееся непосредственно, зримо, ощутимо.
Да, отец моего отца погиб под Ельней осенью 1941 года... но я его, естественно, никогда и не знала, а слышать и знать лично - это очень разные вещи...
Да, отчим моего отца воевал, но он жил в Богородицке, где я в то время бывала мало, да и разговаривали мы с ним не то чтобы очень много...
Да, мои бабушки с обеих сторон были участниками трудового фронта, но про это почему-то не приходило в голову расспрашивать...
Так получилось, что война для меня ассоциируется с одним человеком, и человек этот - Леонид Григорьевич Андреев, которого я узнала ещё когда он был заведующим кафедрой истории зарубежной литературы и с которым последний раз простилась холодным зимним днём 2001 года...
Война для Леонида Григорьевича была длиной в один год, в который вместились уход добровольцем на фронт, Тесницкие учебные лагеря, лыжный батальон, обмороженные руки и ноги, госпиталь и оказавшиеся пророческими слова главного хирурга на комиссии: "Вам теперь только философией и заниматься". А дальше - другая жизнь, ставшая главной: филологический факультет, кандидатская и докторская диссертации, учебники по зарубежной литературе, книги о Сартре, должность заведующего кафедрой, одно время - декана факультета...
Я помню, как в то время, когда все писали мемуары, я спросила у Леонида Григорьевича, почему он не пишет. Он очень внимательно посмотрел мне в глаза и сказал: "Аня, об этом нельзя писать..." У меня в голове завертелись вопросы: как же так? а они? другие? почему же?.. Но, посмотрев в его лицо, я поняла, что спрашивать не нужно...
На фоне сотен других людей, охотно рассказывающих, отвечающих на вопросы, это было резким диссонансом. Впрочем, Леонид Григорьевич всегда был не такой, как все. Он был особенным, и больше всего я жалею о том, что мало запоминала, мало спрашивала, мало понимала. По отношению ко мне - тогда совсем девчонке - он был бесконечно добр, галантно-уважителен и всегда исключительно заботлив.
И только много после его смерти я узнала, что он написал мемуары. Он закончил их летом 1944 года и никогда потом не возвращался к этому тексту. Своей жене он говорил: "Если ты, когда меня не будет, увидишь, что это кому-то интересно, тогда можешь напечатать. Решай сама". Книга увидела свет в 2005 году. Это - совсем другие слова о войне, это та правда жизни, которую увидел на фронте 19-летний смоленский парень, попавший в кошмарную мясорубку, подчас без смысла и без цели. Это очень горькая книга о тех жертвах, которых, наверное, могло не быть, о том самом тяжёлом и страшном первом годе войны, от которого зависело так много...
Книгу читать страшно и больно. Но я думаю, что вдова Леонида Григорьевича решила всё правильно. Я понимаю, почему он её не напечатал. И я понимаю, почему это сделала она. Потому что это нужно нам - живущим сейчас...
Вечная память!!!
Tags: люди
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 35 comments