Квакль-бродякль (kvakl_brodakl) wrote,
Квакль-бродякль
kvakl_brodakl

Categories:

26 :)

По сети ходит "возрастной" флешмоб: вам загадывают возраст, а вы вспоминаете, что в это время происходило в вашей жизни.
От dina_mag мне досталась удивительная цифра - 26.
Итак, конец августа 1997 года. Гошу два с половиной и он идёт в садик. Я, отсидев два с половиной же года в декрете, выхожу на работу - по-прежнему лаборантом на зарубежную кафедру - и дописываю диссерацию. В плане перспектив всё туманно и неясно, так что в какой-то момент я запрещаю себе думать о том, что будет дальше. Сейчас надо за год дописать диссертацию и защититься, а потом оглядеться вокруг и искать работу. В то, что меня возьмут преподавателем, я практически не верю. При этом - в качестве аспирантской педагогической практики - я начинаю вести древнерусскую литературу в своей первой группе (Володя, Вы это помните!) и понимаю, как же мне это нравится. Честно признаться, иногда жалею, что пять лет назад отказалась от перспективы преподавания РКИ в ИРЯ имени А.С.Пушкина. Но всё-таки жалею не очень сильно.
Зимой и весной на зарубежке неспокойно, возникает непростая конфликтная ситуация, в разборки вовлекаются разные люди. Мне беспокойно и тревожно, но при этом я понимаю, что это уже не совсем моя жизнь, что мне очень скоро предстоит решать, что делать дальше. От этого я не меньше воюю, разумеется, но в глубине души мне немного стыдно: у меня будет какая-то другая жизнь, пусть пока ещё и не известно, какая, а коллеги-то останутся со всем этим...
К весне 1998-го я дописываю диссертацию. Мой научный руководитель переживает, кажется, больше, чем я: я его первая аспирантка, выходящая на защиту.
- Ради Бога, будьте аккуратны, не забудьте текст диссертации в метро! - взволнованно говорит он мне.
Я улыбаюсь и заверяю, что текст я набирала на компьютере и сохранила и на диске, и на дискете. (Диплом я печатала ещё на пишущей машинке.)
- Ох, не знаю, - вздыхает А.А. - Лучше всё-таки не забывайте.
В мае - предзащита на кафедре. Рецензенты прекрасные - Алексей Михайлович Песков и Андрей Михайлович Ранчин. Оба заверяют меня, что всё будет хорошо, но я всё равно страшно волнуюсь, накануне трепетно звоню, во время заседания у меня дрожат руки и немного - голос. Диссертация принята к защите, однако в совете очередь плюс летний перерыв, так что защита назначается на октябрь. Пять месяцев надо просто ждать.
А.А. предостерегает меня от того, чтобы печатать реферат летом: мало ли, вдруг что изменится. Я упрямлюсь (как, впрочем, и всегда): изменится принципиально - перепечатаю. Соглашаюсь только место для даты защиты оставить пустым, чтобы вписать от руки: и это оказывается правильным, потому что день таки переносят на 21 октября.
- Мой день рождения, - констатирует А.А.
- Ой! - говорю я. - Это, наверное, плохо...
- Да нет, - смеётся он в ответ. - Сделаете мне хороший подарок.
Но это всё в будущем. А пока я только печатаю автореферат - и в августе 1998-го, когда вдруг случается экономический кризис, понимаю, как я была права, что сделала это заранее.
Встречаюсь с оппонентами. К этому времени относится визит в РГГУ, когда я приняла за вход в университет вход в совсем другое здание, так что мы с Михаилом Павловичем Одесским ввечеру по телефону обменялись чем-то наподобие: "Так где ж Вы были? - Я у аптеки. - А я в кино искала Вас! - Так значит завтра на том же месте в тот же час!" (а мобильных телефонов тогда ещё не было). И прекрасный визит в Заветы Ильича, где Лидия Альфонсовна Ольшевская и Сергей Николаевич Травников кормили меня обедом, поили чаем, показывали свою шикарную коллекцию фарфоровых статуэток и горестно сетовали, что в только вышедшем пособии по истории русской литературы XVIII века какие-то умники корректоры системно заменили в разделе про Крылова "Трумф" на "Триумф"...
Но главное, конечно же, не в этом. Главное в том, что после предзащиты на меня обращают внимание и после некоторых (увы, печальных, но у нас в то время других путей практически не было) событий у меня появляется шанс.
...С Натальей Ивановной Хвесько, учёным секретарём факультета, которую все страшно боялись, потому что к бумажкам она придиралась нещадно и отступы в строчках высчитывала по миллиметрам, у меня были чудесные отношения. Именно она - никогда не имевшая детей - вдруг пристально взглянув на меня, беременную, сказала:
- Точно тебе говорю, будет мальчик.
А тогда мнения были пятьдесят на пятьдесят и по узи не определялось толком.
Она числилась на кафедре истории русской литературы, хотя работала главным образом по административной части. И однажды спросила меня, что я намереваюсь делать дальше.
- Не знаю, - привычно отмахнулась я. - После защиты посмотрим.
- Да, - протянула она печально. - К сожалению, у нас всё очень непросто. А я бы хотела, чтобы у тебя всё получилось и тебя взяли.
- Спасибо! - искренне сказала я.
И грустно продолжила:
- Но, мне кажется, это зависит не от нас с Вами.
И оказалась неправа. От меня-то, конечно, ни в какой мере, а от неё - весьма.
Наталья Ивановна умерла. На кафедре возникли подвижки. И Владимир Борисович Катаев пришёл делать мне предложение.
Мне кажется, что я сразу не поверила. А когда поверила - расплакалась. И сказала, что не знаю, что ему ответить. Он был явно тронут, улыбнулся мне и сказал:
- В таком случае, ответьте мне - "да".
Вот так, хлюпая носом и вытирая ладонью глаза, я и сказала "да".
А оформилась на работу и защитилась я уже в 27 :-))).
Tags: вспомнилось, личное, люди
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 87 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →