Квакль-бродякль (kvakl_brodakl) wrote,
Квакль-бродякль
kvakl_brodakl

Category:

Евгений Водолазкин. Лавр

Под большим впечатлением от "Лавра" петербургского филолога-медиевиста и писателя Евгения Водолазкина.
Автор говорит не о прошлом (или современном), но о вечном (и потому настаивает на том, что "Лавр" - "неисторический роман", как обозначено на обложке книжки). Время в романе - при чёткой хронологической привязке начала и конца повествования к 6948 (1440) и 7028 (1520) годам соответственно, при постоянном движении сначала к дате конца света - 7000 (1492), а потом - от неё и далее, одновременно и не имеет значения, и определяет собой структуру текста. Способствуют этому и постоянные "прозрения будущего", и как бы случайные оговорки, в результате которых под стаявшим снегом XV столетия обнаруживаются пластиковые бутылки, и современные речевые обороты вперемежку с древнерусскими фразами и цитатами то из "Александрии", то из "Физиолога", то из "Пчелы", и как бы отстранённая позиция автора - филолога и современника, периодически сообщающего нам, что было и чего не было "в Средневековье". Способствуют этому и настойчивые возвращения к темам конца света и смерти - "глобальному" и "локальному" переходу к тому состоянию, когда "времени уже не будет". Да, жизнь главного героя происходит во времени - от рождения к смерти - но одновременно и как бы вне его (и точно так же - в пространстве, но и над ним). На пути к самому себе герой меняет имена и лица - и при этом остаётся самим собой, даже не узнавая себя. Эпизоды его жизни разворачиваются в линию и тут же замыкаются в круг, а круг оказывается спиралью, новым витком на пути к той Жизни, которая побеждает любую смерть и которой подвластны и время, и пространство.
Как и в древнерусских житиях, о причастности к этой Жизни можно догадаться по некоторым косвенным признакам: от способности ходить по водам и слышать друг друга на любом расстоянии, провидеть будущее и исцелять больных до чего-то не поддающегося описанию но очевидно ощущаемого людьми, которые всё время тянутся к Лавру - и не только потому, что он дарит им надежду и облегчение.
На своём долгом пути герой - целитель, юродивый, паломник, монах, схимник, отшельник - постоянно окружён множеством людей и одновременно одинок. Отсутствие формальных обозначений прямой речи при сохранении глаголов речи создаёт ощущение бессловесного, молчаливого диалога. Ещё в большей степени он окружён вещным миром, описанным с кропотливой дотошностью, местами - вопиюще натуралистично. Через внешние детали и обстоятельства, складывающиеся в метафору пути, описываются перемены, происходящие во внутреннем мире героя. О цели и смысле этого движения мы узнаём многое, о результатах - можем только догадываться.
Для ограниченного временем и пространством здесь, увы, иного и не дано...
...Там, под землёй, происходило не вполне обычное движение и раздавались особого рода голоса, не нарушавшие строгости и покоя. Святые говорили словами псалмов и строками из своих житий, памятных Арсению с детства. Тени от подносимых свечей перемещались по высохшим лицам и полусогнутым коричневым кистям. Казалось, что святые приподнимали головы, улыбались и едва заметно манили руками.
Город святых, прошептал Амборджо, следя за игрой теней. Они представляют нам иллюзию жизни.
Нет, также шёпотом возразил Арсений. Они опровергают иллюзию смерти.
Tags: книжки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments