Квакль-бродякль (kvakl_brodakl) wrote,
Квакль-бродякль
kvakl_brodakl

Categories:

Симона де Бовуар и другие

Роман Симоны де Бовуар "Мандарины" я купила поздней весной, гуляя меж полками "Академкниги" вместе с редактором и по его совету. До чтения же дело дошло только сейчас.
Занятный женский политический роман. Местами довольно скучный, потому что политический. Местами довольно своеобразно про любовь. Сказала бы, потому что женский, но меня сегодня уже упрекали негде в склонности к обощениям :). Как кажется, очень показательный для Франции 1954-го, когда и был написан, да и для истории французской литературы, видимо, тоже, поскольку прототипами главных героев были Альбер Камю и Жан-Поль Сартр. Деятельность во Французском сопротивлении, освобождение Парижа, конец второй мировой войны, зарождающееся противостояние между СССР и США, борьба партий и течений, разочарования в прошлых идеалах и обретение новых - всё это показывается через судьбы конкретных людей в конкретных обстоятельствах. Не знаю, входит ли сейчас роман в список по зарубежке, я бы, пожалуй, и включила - студентам всё равно уже давно не привыкать к толстым томам :).
По ходу чтения один эпизод задел меня до глубины души. Суть примерно в следующем: героя, известного участника французского Сопротивления, побуждают при помощи лжесвидетельства вытащить из тюрьмы нацистского пособника, угрожающего в противном случае предъявить urbi et orbi компромат на молоденькую любовницу героя, изрядно флиртовавшую с нацистами в период оккупации и искренне любившую немецкого офицера. Герой сначала, понятно, отказывается, предлагает матери своей любовницы бежать вместе с дочерью из Франции, та уверяет его, что девушка не перенесёт позора и покончит жизнь самоубийством. Выбор понятен: здесь реальный живой человек, которого, есть вероятность, не станет или который обречён на тюремное заключение. Там - негодяй, конечно, но его смерть не воскресит тех, кого он выдавал немцам. Но поскольку девушка невероятно пуста и к тому же вовсе не без вины виноватая, как-то совершенно ужасно окончательное решение её спасти. Всё внутри протестует: я бы не стала ни за что, я бы осталась верна своим взглядам, я бы не позволила вмешать себя в сомнительное дело, я бы...
А с другой стороны, совершенно правильно говорит Робер Дюбрей, подводя итог этой истории:
- В искривлённом пространстве нельзя провести прямую линию, - сказал Дюбрей. - Невозможно достойно жить в обществе, лишённом достоинства. Тебя всегда прижмут тем или иным способом. Ещё одна иллюзия, от которой нам следует избавиться, - пришёл он к выводу. - Нет приемлемого личного спасения.
Анри в растерянности посмотрел на Дюбрея.
- Что же нам в таком случае остаётся?
- Думаю, мало что, - отвечал Дюбрей.
Наступило молчание. Анри не чувствовал удовлетворения от такой обобщённой снисходительности.
- И всё-таки хотелось бы знать, что бы вы сделали на моём месте? - спросил он.
- Не могу вам этого сказать, потому что я не был на вашем месте, - ответил Дюбрей.

***
Отец дома, слава Богу!
***
Как мне сообщили, кто-то уже не нашёл себя в именном указателе. Кто бы мог подумать, что это самая читаемая часть книги :(.
***
Завтра летим в Севастополь. Там, естественно, специально к нашему приезду похолодало и завьюжило. Гисметео обещает, что не навсегда, а как на самом деле - увидим.
Очень хочется сменить обстановку, очень.
Вернусь в Москву вечером 26 декабря :).
Tags: книжки, профессиональное
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 66 comments