Квакль-бродякль (kvakl_brodakl) wrote,
Квакль-бродякль
kvakl_brodakl

Categories:
  • Mood:

Фотиандр Метаноик и другие хорошие люди

Сегодня мы с ребёнышем были в гостях у замечательных людей - Светланы и Андрея Головых.
Со Светланой мы вместе учились на филфаке. Потом, когда я была в заочной аспирантуре, она прикрепилась к нашей же кафедре и защитила диссертацию по творчеству Достоевского. Светлана - крёстная моего сына, причем никогда никого другого я в этой роли себе не представляла. Ее муж Андрей - поэт, член Союза писателей, человек удивительной эрудиции и потрясающей одаренности. Помимо литературы и литературоведения, Светлана и Андрей активно занимаются переводами различных научно-популярных книг.
Бывать в их доме - всегда большая радость. Удвительная атмосфера добра и тепла, которая там царит, не может быть передана словами, потому что это надо ощутить. А те разговоры "обо всем", которые всегда ведутся за столом, дадут сто очков вперед многим "интеллигентским кухням" советского времени.
Сейчас Андрей со Светланой издали большую книжку, куда вошли его стихи и её литературоведческие работы:
Фотиандр Метаноик. Попытка к бытию. Стихотворения и филологизмы.

В Лавре
Ах, Сергиев Посад! Над куполами
Клубятся облака, как ностальгия
По истинной прародине Руси
Святой - по граду Иерусалиму
И Цареграду. Легкие стрижи
И ласточки расчерчивают высь,
На парусах и сводах синевы
Мистическую прорись размечая
Для сонма новоправедников. Стены,
Незыблемые, словно "Типикон",
Взирают на притекшее пространство,
Как праведник на оглашенных, сиречь
С гордынею смирения. Кресты
Отпили благодати, как иссоп,
И дол, и Лавру кротко окропили
Осмиконечным золотом. Овраг
Тому уж шесть веков раскинул зев
И, изумлен величием святыни,
Забыл его закрыть. Без "Мерседеса"
Не сразу и представишь новых русских -
Но в этот раз их прикатил сюда
Мышиный "Опель". Чинные монахи
Улыбчивым датчанкам предлагают
Свой семинарский English и персты,
Указкою скользящие по главам,
Чугунным пушкам и векам. Вода
Из Сергиева родника - бежит
В бутылки из-под "Колы" и канистры,
И бабушки в кобедничных платочках
Ей чают исцелитися от всех
Послествий трудовых энтузиазмов
И откровенной дурости вождей.
А горстка голубей перед собором
Душистый хлеб клюет лишь у двоих
Из рук: у отрока Варфоломея
И старца Сергия.

Ибо поэзия
...ибо у каждого Сталина - своя Ницца,
Свои пирамиды, статуи и ГУЛАГ,
Ибо перед расстрелом не обязательно бриться,
Ибо поэзия - способ договориться
О числе невостребованно-безблагодатных благ

С языком, в чьей ступке они исступлённо толкутся
Каких-нибудь тридцать веков или целый год,
И пестик событий, племена разминая куце,
Вываливает в волюмы и на блюдце
Дроблёнку метафор, мягкую глину литот

И т.д., и т.п., ибо язык не прощает левых
Реверансов сознания, ибо всегда прав,
Ибо империи держатся на кухарках и королевах,
И Абсолют, заблудившийся в дивах и девах,
Ставит кассету новых пророческих глав

На плеер очередного пророка или провидца,
Обратившего профиль к тени рыб, овец и ослов,
Ибо погибшим царствам некуда торопиться,
Ибо поэзия - способ уговориться
С богословами о сущности богослов-

ствования во славу Бога Слова, сиречь - слагая
Строки, чью бронзу ни надеть, ни выпить, ни съесть,
Как делали акмеистские бонзы, богам помогая;
Ибо поэзия - это всегда благая
Весть или, в крайнем случае - честь.

Ave, Roma!
Увы, но вы неправы -
Вандалы, моры, года:
Рим - бремяносец славы -
Не сможет пасть никогда.
Его имперские птицы
Вспорхнут, как вергилиев стих -
А Рим лишь слегка закоптится
В дыму пожаров своих,
Отдаст пантеоны и термы
Под новозаветную быль,
В веках сохранив, как термос,
Державный романский стиль;
И папы, служащие мессы,
Понтификами нарекут-
ся и, побрившись, как кесарь,
Предстанут на Божий суд;
И, безблагодатные акты
Творя, уложат, как встарь,
Индикты свои и эпакты
В Юлиев календарь.
И римская эклога,
Иврит латынью поправ,
Предречёт Распятого Бога
Верней иудейских глав,
И христианство цитатой
Из раздумий над бытиём
Оставит имя Пилата
В суровом Credo своём.

Котёнок на вазе
Котёнок, убегающий на вазе
От этой кочки к этой, так прыгуч,
Что никакой конфуцианской фразе
Не зачеркнуть своею скукой луч,
Летящий из зрачков его куда-то,
Где по нефриту прыгает ручей,
Где не важны ни имена, ни дата
Прощанья с прежней сущностью своей,
А важен запах ирисов, спросонок
В курильнице свершивший ритуал,
Да этот расшалившийся котёнок,
Что бабочку Чжуанцзы не поймал.
Еще туман куделью лижет гору
И лягушата плюхаются в грязь,
И трещина судьбы по-вдоль фарфору
Гадательным расколом не прошлась.
А уж котёнку этому охота
Перемахнуть пространство без моста -
И две передних лапки ждут подлёта
Двух задних и, естественно, хвоста:
Но те, перебирая в знак печали
Шеренгу коллонад и дряблых струн,
В эпохе Троецарствия застряли
И проскользнули по ступеням Сун.

Молись
Кого простить за то, что нас простят,
Кого просить, чтоб нам не отпускали
Без покаянья весь греховный чад,
Без искупленья - гордые печали?
Но вновь и нарочит, и пресловут
Обряд радения о судном часе...
Восстань, душа! Что спишь? Тебя зовут
Все восемь гласов, все Три Ипостаси.
Внимай, пока молчат колокола,
Молись, пока не возжжены кадила -
И да лежит стезя твоя светла
По камени и стеблям сухобыла.
Кого Господь упас, кому - открыл,
Кого - взлелеял в горнем вертограде.
У русской веры слишком много крыл,
Чтоб ползать долу кесарева ради.
То ледяна душа, то - горяча,
Святыни быта возложив к порогу.
Молись! И да горит твоя свеча,
Незрима людям, видимая Богу.
Tags: люди
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments