Квакль-бродякль (kvakl_brodakl) wrote,
Квакль-бродякль
kvakl_brodakl

Александр Жолковский. Осторожно, треножник

С большим удовольствием прочитала сборник статей, эссе и прочих литературно-литературоведческих мелочей профессора Александра Жолковского. Прекрасно написано, душевно, со вкусом и с юмором. Очень радует подтверждением моего всегдашнего ощущения, что филология должна изъясняться понятно и интересно (если хотите, даже занимательно). Ещё в большей степени восхищает ненарочитой, но настойчивой демонстрацией мысли о том, что филология - это жизнь. Потому что она в свою очередь живёт всем. Кроме того, что любым текстом и вообще словом, ещё и кинематографом (дивное эссе о "Красотке"), и биографией, и даже сомнительным анекдотом. Я и сама - на другом материале и, конечно же, хотя и увы, без такого полёта, но всё же - люблю вглядываться в текст под разными углами зрения.
Из особенно порадовавших моментов хочется привести две цитаты:
- блистательную фразу о советской литературной интеллигенции из эссе "Из истории вчерашнего дня"
"В каждое из семи своих советских десятилетий российская интеллигенция была одновременно счастлива и несчастна по-разному. Сначала она слушала музыку революции и писала плакаты про радость своего заката; потом творила, выдумывала, пробовала, наступая на горло собственной песне и ни единого удара не отклоняя от себя; потом хотела труда со всеми сообща, даже в ссылке пытаясь большеветь и любить шинель красноармейской складки; потом час мужества пробил на наших часах, и мы были там, где наш народ, к несчастью, был..."
и
- потрясающую - о сущности филологического анализа в связи с мотивом немоты в "Маленькой балерине" из эссе "Где кончается филология?"
"В этих парадоксах и состоит главный секрет «Маленькой балерины». Не заметить его, не суметь идентифицировать и включить в разбор, пытаясь подменить его анализ привлечением сколь угодно интересных сведений о театральных пристрастиях Вертинского, истории костюма, технологии штопки и шитья, проблематике династического брака, социальном положении балерин и экономической географии производства игрушек для детей и взрослых, — значило бы не справиться с первой и основной профессиональной задачей, стоящей перед филологом. За ней законно следуют такие, как рассмотрение вероятных подтекстов (например, «Сероглазого короля» Ахматовой), обзор соответствующего репертуара готовых литературных мотивов (тяжелое детство, поношенная одежда, ma pauvre mère, язык цветов, Художник и Царь и т. п.) и соотнесение с историей и техникой словесного, в частности поэтического, изображения жестов, пантомим, немых сцен — экфрасисом в широком смысле слова. Но где-то и эта интермедиальная экскурсия должна закончиться".
Не смогла прочитать только завершающий книгу прозаический центон "Выбранные места", потому что его интерес в узнавании, а я - опять же, увы, но - пас.
Tags: книжки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments