Квакль-бродякль (kvakl_brodakl) wrote,
Квакль-бродякль
kvakl_brodakl

Categories:

Про философию: памяти Юрия Григорьевича Кудрявцева

Лентой, в которой несчастные абитуриенты аспирантуры пытаются найти глубинный смысл в экзамене по философии (коллеги, его там нет, это рудимент, оставшийся от советских времён с их марксистско-ленинским подходом, он же, считай, атавизм), навеяло воспоминательное.
Экзамены в аспирантуру я сдавала, помнится, беременной, поэтому результат меня, конечно, заботил, но не то чтобы очень сильно. При этом я поступала в заочную аспирантуру, потому что декретный отпуск по моим понятиям как-то плохо совмещался с очным обучением. После того, как на экзамене по специальности (где все сдавали XIX-й век, а я - на правах медиевиста - все девять веков русской литературы, поэтому первым вопросом у меня было что-то про древнерусские хожения, вторым - про жанр исторической повести в XIX в., а спрашивали меня при этом почему-то про влияние французской литературы на Тургенева или наоборот) за полное отсутствие знаний про критика Дудышкина я получила законную четвёрку, я перестала волноваться вообще, поэтому остальное сошло прекрасно, и я с тех пор искренне надеюсь, что конкурсные экзамены мне не придётся сдавать больше никогда в жизни.
Занятия по философии в нашей группе вёл прекрасный Юрий Григорьевич Кудрявцев. Он был замечательным человеком, специалистом по русской религиозной философии и, как мы быстро поняли, все отголоски диалектического и исторического материализма, входившие в обязательную программу, были ему глубоко скучны. На первом занятии, состоявшемся где-то в конце ноября 1994 года, Юрий Григорьевич озвучил авторов и произведения, по которым нам предстояло сначала сделать доклад, а потом сдать ему письменный реферат. Всё это были имена и труды русских религиозных философов, так что многие из сидящих в аудитории вздохнули с облегчением, поскольку большинство наших коллег были обречены на изучение вопроса первичности материи (или сознания?) под руководством монстров, только что переквалифицировавшихся в якобы философов из идеологов научного коммунизма. Более того, для некоторых из наших чтение русской философии стало вполне себе не лишним в контексте их диссертационных тем (подавляющее большинство группы Юрия Григорьевича по традиции всегда составляли литературоведы - аспиранты двух кафедр истории литературы).
Так вот: профессор закончил диктовать темы, после чего я, подняв руку, задала совершенно неожиданный для него вопрос:
- Простите, а Вы темы озвучивали в том порядке, в каком планируется заслушивать доклады?
- Эээ... - озадачился Юрий Григорьевич, - в общем-то вроде да, хотя это не такой уж принципиальный вопрос. А что?
- Тогда можно мне взять Бердяева? - спросила я.
- Да, конечно! - оживился философ. - А Вы любите Бердяева?
Тут я встала и, для окончательного снятия вопросов повернувшись к нему наполовину в профиль, к восторгу аудитории произнесла:
- Вы знаете, мне, в общем-то, всё равно, но меня очень устраивает срок.
Помню, когда я сделала доклад и сдала реферат, он очень тепло пожелал мне всякого добра в самом главном. А когда где-то в середине марта я снова стала выбираться на занятия, меня поразило, что всё это время он отмечал меня как присутствовавшую на занятиях в том листочке, который должен был в итоге продемонстрировать комиссии, принимавшей у нас кандминимум. А когда на экзамен пришёл кто-то из тех самых монстров, кажется, почти физически страдал от того, что нам надо было отвечать на совершенно дурацкие вопросы по теории философии, и стремился побыстрее перевести разговор на свой материал.
Это было в 1994-1995 годах.
В декабре 1996 года Юрия Григорьевича не стало...
Tags: вспомнилось, люди
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments