Квакль-бродякль (kvakl_brodakl) wrote,
Квакль-бродякль
kvakl_brodakl

Categories:

Спасибо вам, друзья мои!!!

<...>Она увидела его у края поляны, под склонившимися рябинами. Она сразу узнала его, хотя серого меха не видать было за спекшейся кровью. Могучий серый пес тихо лежал в двух саженях от ручья, к которому, верно, силился доползти, но не дополз.
Девочка живо подбежала к нему, опустилась рядом на колени. Бережно коснулась свалявшейся шерсти и ощутила под ладонью зыбкое, дотлевающее тепло. Она снова посмотрела на раны. Было удивительно, что пес до сих пор жил.
Что она могла сделать для него, как помочь?.. Хоть всю рубашонку раздери на повязки, так ведь не хватит. Оставив корзинку, она побежала к ручью, принесла в ладонях воды, попробовала обмыть разорванную морду:
- Не умирай, славный... Не умирай...
Пес не открыл глаз, не пошевелился, даже уши не дрогнули. Девочка принесла еще воды, попыталась дать ему пить, но он ушел слишком далеко и уже не мог лакать.
Тогда она осторожно, чтобы не причинить боли, обняла пса за шею и прижалась, стараясь поделиться хотя бы теплом. Приникла губами к мохнатому уху и стала шептать, что на душу приходило. Она взахлеб рассказывала Богам о том, как это невозможно, чтобы пес умер. Она убеждала серого зверя, такого огромного и крепкого, еще чуть поднатужиться и задержаться здесь, под этим солнцем, на зеленой земле. С ней.
Пес никак не отвечал ей, и бусина в его ошейнике не блестела, залитая кровью. Девочка подумала о хлебной закваске, томившейся в горшочке, и о том, как, наверное, уже разволновались дома. Где ее найдешь теперь, тропинку домой? А впрочем, она бы все равно никуда не ушла. Не смогла бы. Не бросила.
Зверей и птиц не слышно было в лесу, и девочка испуганно обернулась на шорох. Первой мыслью было: как защитить?.. Но через поляну семенил длинноухий мышастый ослик, а на нем верхом сидела смуглая седенькая старушка.
Девочка вскочила и побежала навстречу:
- Бабушка, милая, помоги!.. Старушка отозвалась по-веннски:
- Так я, деточка, затем сюда и приехала. - Потом легко соскочила наземь и наклонилась над псом: - Совсем не бережешься, малыш... Разве ж можно с собой так, глупенький?
На крупе ослика висели пухлые переметные сумы, и там нашлось все, о чем только что горевала Оленюшка: снадобья в баночках и туесках, тряпицы для повязок.
- Я стану лечить, а ты держи его, - распорядилась старушка.
- Как, бабушка?.. - не поняла девочка и собралась подсунуть руки под голову пса.
Седовласая женщина зорко глянула на нее:
- Так же, как доселе держала. Зови своих Богов. Гони смерть... - И добавила нечто уже вовсе загадочное: - Если он вернется, так только ради тебя.
Оленюшка не очень это поняла, но спрашивать не посмела. Вдвоем они возились над псом весь остаток вечера. Девочка таскала из ручья воду в ведерке, сделанном из гладкой коры неведомого ей дерева. Обламывала сухие ветки, устраивая костер. Толкла что-то в беленькой ступке. И все время молилась великой Матери, Вечно Сущей Вовне, потом Старому Оленю, пращуру ее рода, и, конечно, Богу Грозы, чей орел завел ее в этот лес. Иногда она думала о том, какой переполох был теперь, наверное, у нее дома. Но про это думалось как-то глухо, издалека. Кончилось тем, что умаявшаяся Оленюшка так и заснула, прильнув к косматому боку зверя и слушая, как внутри, под ранами, упрямо стучит измученное сердце.
Она проснулась, как от толчка, посреди ночи в самый глухой час, открыла глаза и увидела, что возле костра появилась еще одна гостья. И такова была эта гостья, что девочка плотнее обняла неподвижного пса, словно ее жалкое усилие вправду могло его защитить. На границе светлого круга стояла худая рослая женщина. В длинной, до пят, белой рубахе и темно-красной поневе с прошвой, расшитой белым по белому. Распущенные пряди седых волос достигали колен. Лицо же... Страшная гостья не была ни старой, ни молодой. Время попросту не имело к ней отношения.
- Он допел Песнь, - сказала она, и голос шел ниоткуда. - Он мой.
Старушка, которой девочка помогала весь вечер, подбросила в костер хвороста и спокойно ответила:
- Не первый раз мы с тобой встречаемся, и бывало так, что я тебе уступала. Но его ты не получишь.
Огонь, ободренный новой порцией дров, вспыхнул ярче, и худая женщина отступила на шаг. Но и только. Она сказала:
- Он принадлежит мне. Погаснет твой костер, жрица, и я его заберу.
Жрица ответила почти весело:
- А вот и не заберешь.
Девочка услышала, как сердито вздохнула хлебная закваска в горшочке, и ей показалось, будто пришелица испугалась этого звука. На всякий случай Оленюшка подтянула корзинку с горшочком поближе к себе, потом села и взяла ее на колени.
- Это кто еще здесь? - словно впервые заметив ее, свела брови незваная гостья.
Девочка с перепугу ничего не ответила, только ухватилась за шерсть на песьем загривке. Зверь силился зарычать, но не мог. Жрица ответила:
- Это та, кого ты тем более не получишь.
В голосе, раздававшемся ниоткуда, прозвучала насмешка:
- Рано или поздно я получу всех.
- Есть чем гордиться! - фыркнула жрица. - Вся твоя власть - на мгновение! А потом опять Жизнь!
Пламя костра начало опадать, и она подбросила в него еще хвороста. Девочка с ужасом увидела, что в запасе осталась всего одна ветка. Что потом?.. Хоть в лес беги, ищи впотьмах сушняка!.. Пересиливая страх, девочка готова была вскочить и бежать, когда к костру с разных сторон начали выходить люди.
Странные люди. Мужчины и женщины...
Очень разные внешне, они были похожи в одном: ночная тьма словно бы не касалась их, расступаясь перед едва уловимым сиянием, исходившим от их тел и одежды. Казалось, посреди глухой ночи их освещало незримое солнце. Люди несли с собой поленья для костра, друг за другом подходили они к жрице и складывали принесенное у ее ног. Куча хвороста принялась быстро расти.
Самыми первыми, держась за руки, появились мужчина и женщина. Красивые, совсем молодые. Они показались Оленюшке очень похожими на человека, которому она полгода назад подарила бусину. Отдав поленья, они подошли к псу и жалеючи склонились над ним, словно стараясь поделиться сиянием своего солнца. А потом оба посмотрели в глаза девочке, и ей, озябшей, стало тепло. И ушли - но не во тьму.
Оленюшка увидела хрупкого молодого арранта с веселыми мечтательными глазами: казалось, этот юноша в любой миг был готов воздеть к небесам руку и разразиться вдохновенной поэмой. Другие люди были суровы и бородаты, с тяжелой походкой каторжников. Еще девочка увидела чету вельхов: дед и бабка вдвоем тащили целое бревнышко, и старик все улыбался, радуясь, что вновь обрел две руки. Прежде чем уйти, дед с бабкой присмотрелись к Оленюшке и одобрительно кивнули друг другу. Девочка ощутила, как в воздухе на миг разлился аромат свежих яблок.
Костер бушевал. Жаркие языки взвивались с веселым и яростным ревом, раздвигая ночной мрак, вынуждая недобрую гостью отступать все дальше прочь.
Так продолжалось до самого рассвета, и хворост у ног жрицы не оскудевал. Когда же небо на востоке уверенно зарумянилось, старушка обернулась к девочке и сказала:
- Спи, дитятко. Все хорошо.
Почему-то Оленюшка сразу поверила ей. Она потрогала песий нос: тот был по-прежнему сухой и горячий, но все же вроде не так. Девочка тихонько поцеловала пса в страшную морду, свернулась рядом и тотчас заснула.
<...>
Tags: книжки, личное
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments