December 30th, 2019

Я

Анатолий Брусникин. Девятный Спас

Три исторических романа, написанных Борисом Акуниным под псевдонимом "Анатолий Брусникин" долгое время оставались вне моего поля зрения (хотя, казалось бы, первый из них - "Девятный Спас", посвящённый Петровской эпохе, должен был бы обратить на себя внимание, но, видимо, поскольку это не совсем Древняя Русь...), пока я не задумалась о третьем из них в связи с локальным интересом к семиотике Севастополя и крымскому тексту. Локальный интерес, надо сказать, был несколько охлаждён решением жюри по грантам, но за то время, что мы ждали решения, я успела все три книжки заказать и получить.
В одном из наших последних разговоров с Сашей Ярко мы как раз говорили про эту серию: Саша, недавно перечитав её ещё раз, очень рекомендовала погрузиться и, как обычно, написала, что очень ждёт моих впечатлений.
У нас, действительно, была прекрасная традиция делиться мнениями о книгах.
Вот с впечатлениями, я, увы, не успела...
А роман и правда довольно любопытный, хотя мне показалось, что всё-таки явно попроще, чем собственно акунинские тексты. Хотя, конечно, очень любопытно, как в обстановке рубежа - и слома - эпох трансформируются традиционные, восходящие к фольклорной традиции образы, обретая новую плоть и прорастая в новую жизнь.
Возникает ощущение, что к Петру - личности, для исторической концепции Акунина, несомненно, ключевой - Акунин-писатель приглядывается "со стороны", через других людей. И в пьесе "Убить змеёныша", и в "Девятном Спасе" - отчасти через Софью с Василием Голицыным, в "Девятном Спасе" в большей степени - через князь-кесаря Ромодановского. И - что характерно для ключевой поворотной точки - главной темой оказывается вариативность выбора (и в романе, и в пьесе): что было бы, если бы. А поскольку роман написан раньше пьесы, то кажется, что со временем вопрос выбора вектора на повороте в представлении автора не только не теряет, но даже усугубляет остроту.
И про это есть повод написать статью.
...Но не сейчас.