November 3rd, 2017

Я

Платон Беседин. Дети декабря

Роман Платона Беседина "Дети декабря" - книга, в которую ты погружаешься сразу, целиком и без остатка. Она накрывает, как ледяной волной, болью самой страшной трагедии нашего времени, показанной через судьбы обычных - слишком простых в своей бытовой приземлённости, слабых и нерешительных, вроде как вовсе не героев - людей, по чьим судьбам и жизням проходит война.
В романе пять самостоятельных повестей, объединённых временем и местом действия. На мой взгляд, наиболее пронзительными оказываются первая и последняя. Они эмоционально закольцовывают роман как целое. При этом первая - "Стучаться в двери травы" - в наибольшей степени "задета" войной (первая фраза, задающая тон и всей повести, и всему роману: "Когда начались обстрелы, наш дом задело одним из первых"; разрушенный войной дом - это и реальность, и метафора, наш дом действительно разрушило этой войной, даже если мы живём за тысячи километров от канонады за прочными железобетонными стенами), историю четырнадцатилетнего беженца, потерявшего дом, друга, родину, осознающего в этой череде потерь своё взросление и ответственность за растерянную несчастную мать, невозможно читать без слёз. В последней - "Красный уголь" - война проходит по касательной: то, что случилось, могло случиться в самой обычной жизни и без всякой войны, но, кажется, именно короткое соприкосновение с ней (ночь на балконе, звуки перестрелки и пронзительный крик) пробуждает у героя особую чуткость к жизни, своей и чужой.
В центре внимания в любой из пяти повестей - человек, его внутренний мир, его переживания, его поиски и потери. Каждый из героев ищет себя, свой путь, свою правду. Кто-то - на киевских площадях в декабре 2013-го ("Дети декабря"), кто-то - в попытках построить себе убежище, чудо-библиотеку, в которой можно закрыться от мира, как в башне из слоновой кости; вот только убежище это призрачно, а ломающаяся повседневность в чём-то страшнее вычитанной из сологубовской мистики чёрной тени ("Мебель", пожалуй, далась мне тяжелее всего, поскольку уводит в такие глубины, в которые я бы предпочла даже не заглядывать). В каждой из повестей герой оказывается в пути: этот путь одновременно оказывается и путём к самому себе, и символом странной (от слова странствовать) и вечной неприкаянности, поскольку это движение прекращается только со смертью.
Конфликт, разделивший людей и поляризовавший общество, Платон Беседин показывает глазами обычного человека, оказавшегося в этом вихре событий, в этом водовороте против воли. Этот человек оказывается способен преодолеть пропагандистские штампы (Смятин и Лина в Киеве пьют крымский "Коктебель" под тост "Давай лучше за укропов и ватников"), попытаться услышать другого (повесть "Дети декабря" заканчивается миролюбивым жестом одного из героев и словами "Может быть, просто поговорим?.."). Вот только встать над схваткой не получится изнутри схватки, и это тоже показывается в романе с особой пронзительностью очевидца и участника.