February 26th, 2017

Я в Крыму

Возвращенческое

Должна сказать, что прилетать вечером в субботу мне понравилось даже больше, чем днём в воскресенье: впереди больше суток до первого рабочего дня после командировки, когда можно спокойно разобрать вещи, упорядочить дела, отдохнуть и переключиться на новую жизнь :-).
***
Вчера в самолёте летела большая азербайджанская семья, человек восемь, наверное.
На регистрации они попросили зарегистрировать их на один ряд.
Их зарегистрировали: 22А, 23А, 24А, 25А и так далее...
Глава семьи сначала всех рассадил на места, а потом начал организовывать перемещения, так что в результате им удалось сесть как-то более логично :-). Чем руководствовался оператор на регистрации, для всех осталось загадкой.
***
Перед нашим отъездом в Ходжасане наступила весна: вчера уезжали около пяти, было +17, тёплый ветер и абсолютно весеннее солнце. Даже, признаюсь, уезжать не хотелось :-).
***
Почти прошёл февраль, который всегда в последние годы связан с Баку.
Наступает март, который уже давно проходит под знаком олимпиад.
***
Всем вступающим в Пост - благих трудов, сил, смирения и терпения!
Я в Крыму

Джонатан Франзен. Безгрешность

Роман Джонатана Франзена читался долго, но главным образом - из-за отсутствия свободного времени. Это явно осложнило цельное восприятие романа, но не испортило общего впечатления.
Роман, конечно же, отнюдь не про опасность интернета в современном мире, не про хакерские разоблачения в большой политике, не про роль спецслужб в социалистической реальности и не про влияние на человеческую жизнь скелетов из прошлого в шкафах, хотя всё это в изобилии представлено на страницах романа. Для меня "Безгрешность" - в первую очередь, роман о трудностях непонимания. Непонимания между родителями и детьми, между супругами, между детьми, со временем становящимися родителями, и их собственными детьми. И ещё - о том, нужно ли узнавание для понимания. Потребность рассказать что-то о себе другому или боязнь впустить в свою жизнь другого - эти две крайности составляют силовое поле романа о человеческих взаимоотношениях, слишком часто и заходящих, и заводящих в тупик. Есть ли возможность выбраться из этого тупика, кроме самоубийства, является ли выходом путь полного отречения от себя и своего прошлого, возможно ли начать жизнь с начала так, чтобы прошлое не напомнило о себе каким-то роковым образом, наконец, возможно ли в принципе счастье человека с человеком, - кажется, все эти вопросы остаются открытыми. И то, что в финале возникает одновременно и иллюзия наконец-то обретённого счастья взаимопонимания, и осознание того, что непонимание не утрачивает остроты даже четверть века спустя, практически мгновенно вспыхивая с той же яростной горячностью, видимо, не случайно.