March 25th, 2010

Улыбаясь

Александр Сегень. Поп

Обращаю внимание: я про роман, а не про фильм. Идти ли смотреть кино, пока для себя не решила. Возможно, если сложится - но не более того.
На мой взгляд, книге сильно вредит предисловие "От издательства", нарочито и декларативно сообщающее, что роман написан по заказу Патриарха Алексия II. От слова "заказ" - ничего не поделаешь, в таком мире и в такое время мы живём - за версту веет неискренностью и официозом. В результате очень многие читатели (и я, признаюсь, не исключение) с самого начала отнесутся к тексту предвзято: "Ах, по заказу. Ну-ну, посмотрим-посмотрим".
Я понимаю, что заказ, в том числе и литературный, - вещь, имеющая право на существование, если на неё есть спрос. Но недаром собственно литературой такие произведения становятся крайне редко. Для реализации собственного видения достаточно добротности, для осуществления заказа необходим сильный талант.
В романе "Поп" я этого таланта не вижу. Довольно предсказуемый сюжет, за перипетиями которого читатель, конечно, следит, но без особенного напряжения. Довольно однозначные характеры с несомненным и даже, я бы сказала, нарочитым перевесом в сторону главного героя, который максимально высвечен, причём настолько, что все остальные подчас кажутся необходимыми автору только ради того, чтобы подчеркнуть или оттенить какую-либо чёрточку отца Александра. Психология на довольно примитивном уровне (хотя есть характеры, в самой сути которых, казалось бы, заложен глубокий психологический потенциал: матушка Алевтина, Алексей Луготинцев, Фрайгаузен). Как это нынче модно, присутствует и ставка Гитлера, и резиденция Сталина, вот только зачем, остаётся покрыто мраком неизвестности: шаблонные зарисовки, Сталин с Берией, Гитлер с овчаркой, ну и что? Многогеройный эпилог окончательно погрязает в фактографии.
И ещё одно. Возможно, даже и главное. Производственный роман о священнике, в отличие от производственного романа о мартеновских печах, категорически нельзя написать только на внешнем действии, на событиях, на сюжете. А духовная сторона в романе практически вся уходит во внешние проявления. Минимум молитвы, духовного делания, трудного возрастания над собой - того, что всегда характеризовало русскую духовную прозу.
Возможно, кто-то скажет: но такова жизнь. Да, несомненно. Но литературное произведение - не фотография.
Положите рядом "Лето Господне" Ивана Шмелёва - и почувствуйте разницу.