May 11th, 2009

Я за работой

Луи де Берньер. Бескрылые птицы. Мандолина капитана Корелли

В аннотации отчасти справедливо сказано, что это "две истории о том, что делает с людьми война". Я бы всё-таки уточнила, что это истории о том, что люди делают с людьми.
Почти до самого конца мне казалось, что "Бескрылые птицы" лучше. Это роман о том, что абсолютно - абстрактные национальные и конфессиональные категории или конкретные люди, которые испокон века живут рядом с тобой... История, страшным катком первой мировой и турецкой войны за независимость прошедшая по маленькому городку Эскибахче, разделила вовсе не православных греков и турок-мусульман, она со своими высокими понятиями вмешалась в жизнь обычных людей, привыкших осознавать своё единство в гораздо большей степени, чем различия, разрушила судьбы, взяла жизни, лишила дома, искорёжила чувства и поломала ту систему тонких связей, которая и называется бытием.
"Когда-то мы с тобой играли в птиц, махали руками и были счастливы, даже когда падали и ушибались, но ведь мы - бескрылые птицы. Ты был малиновкой, а я дроздом, другие - орлами, грифами, прелестными щеглами, но никто не имел крыльев.
Крылатым птицам всё равно, летят себе, куда пожелают, не ведая границ, и ссоры их недолги.
А мы навеки прикованы к земле, как бы высоко ни забирались, размахивая руками. Мы не можем летать и потому обречены делать то, что нам не подходит. Мы бескрылы, нас толкают на борьбу и подлости, которых мы не ищем, а после всего проходят годы, горы сравниваются с землёй, равнины вздыбливаются, реки забиваются песком, а утёсы падают в море.
"
"Мандолина капитана Корелли", пожалуй, немного другая. Отчасти более традиционная, на мой взгляд: о любви и войне - категориях, кажется, абсолютно противоречащих друг другу, но, тем не менее, иногда весьма причудливо сплетающихся воедино. В этом романе, пожалуй, больше отдельных сильных сцен (одно описание разговора Карло с матерью Франческо стоит сотни страниц разной военной прозы), рельефно выписанных характеров, глубины психологизма, но истинный катарсис настигает уже в самом конце, когда становится с особенной силой понятно, что не условия и обстоятельства, а люди и только люди творят свою судьбу.
"История повторяется - сначала как трагедия, а потом - снова как трагедия". И это, кажется, самое точное определение истории...